Чтение онлайн

Если бы он мог хотя бы отключить системы, поддерживавшие существование его головного мозга, если бы он мог сам предать себя смерти, то тогда он был бы уверен в том, что не откроет смертельному врагу ни одной тайны, не выдаст ни одного секрета.

Но Квентин был вынужден терпеть это свалившееся на его голову проклятие, ожидая малейшего шанса, который позволил бы ему нанести ответный удар кимекам. Особенно он хотел этого теперь, когда узнал о своем невольном предательстве. Он не такой трус, как Ксавьер Харконнен. Он с радостью отдаст жизнь в борьбе с этими гибридными противниками, с этими полумашинами-полулюдьми, но нельзя попусту тратить силы. Прежде чем действовать, надо убедиться, что есть реальный шанс навредить своими действиями титанам.

Он внезапно ощутил яркую вспышку света и к нему вернулось зрение. Вновь подсоединенные к его мозгу сенсоры показали обтекаемый ходильный корпус, в котором он узнал титана Юнону. Ему захотелось либо съежиться, уменьшиться в размерах, либо наброситься на женщину-титана. Если бы у его мозга были руки, он бы с радостью задушил эту проклятую бабу. Но у него не было такой возможности.

— Мы решили взять тебя с собой, — сказала Юнона. — Сегодня ты полетаешь.

Это действительно было ровно такое восхитительное ощущение, каким его описывали кимеки, и Квентин еще больше возненавидел их за это. Хотя Юнона много раз лгала ему, на этот раз она нисколько не преувеличила остроту и радость нового ощущения.

Неокимеки вставили емкость с мозгом Квентина в красивую космическую машину, выполненную в стремительных обтекаемых формах. Такие корабли кимеки использовали в своих межзвездных войнах. Когда эскадра оторвалась от поверхности Хессры, у Квентина было такое ощущение, что он — орел, парящий над бездной на стальных крыльях. Он мог подниматься вверх с потоками звездного ветра, совершенно ничем не скованный и не ограниченный. Он мог бесконечно падать вниз, как хищная птица, нацелившаяся на свою жертву, а потом резко изменить курс, ускоряясь в любом направлении по своему желанию.

— Многие неокимеки испытывают от полета подлинный экстаз, — передал Квентину Данте, летевший впереди небольшого отряда. — Если бы вы более охотно сотрудничали с нами, примере то давно бы испытали радость полета.

На какое-то мгновение Квентин забыл о своем ужасном и плачевном положении. От счастья и восторга кружилась голова. Это было подлинное упоение. Правда, сейчас ему пришлось умерить восторг и занять свое место в строю, рядом с другими кораблями кимеков. Сейчас он мог улететь, изменить курс, направить свой корабль в ядро какого-нибудь солнца, как сделал это предатель Ксавьер Харконнен, увлекая с собой на смерть Иблиса Гинджо.

Но чего он этим добьется? Он все еще хотел причинить вред титанам, расстроить их планы, произвести опустошение в их рядах. С каждым днем жажда мести становилась все сильнее.

Он летел вместе с Данте, удаляясь от Хессры, но все оружие на борту его корабля было дезактивировано и отключено. Он был словно ободранная хищная птица, лишенная острого клюва и крепких когтей, но все равно даже в таком виде Квентин мог наблюдать и ждать удобного случая.

Агамемнон с Юноной отбыли на другие планеты своей проклятой империи, а Данте решил проинспектировать пять планет, которые он недавно атаковал, чтобы проверить, как справляются с управлением назначенные им диктаторы неокимеки. Более века страдавшее от ига машин население, пережившее после этого ужас эпидемии, должно было уцепиться за любую надежду, как цепляется утопающий за соломинку. Кимеки же предлагали власть, могущество и бессмертие.

Для того чтобы сломить все общество, необходимы были всего лишь несколько новообращенных. Не всякий человек обладает силой духа и волей Квентина Батлера.

Наконец когда группа кимеков в своих летающих космических телах приблизилась к внешним орбитам солнечной системы Реликон, Данте не скрыл удивления, столкнувшись с экспедиционным отрядом Лиги, который прибыл сюда для оказания помощи бедствующей колонии людей. Лига еще не знала, что кимеки захватили Реликон больше месяца назад.

Корабли Данте мгновенно выстроились в боевой порядок, изготовились к стрельбе, зарядили пушки и приготовили к действию лазерные излучатели.

— Кажется, кто-то явился сюда поиграть с нами. — Титан обращался к Квентину, другие же кимеки шумно радовались, предвкушая потеху.

Квентин не испытывал ни малейшего желания участвовать в стычке с кораблями Лиги, тем более что на передовом судне он увидел опознавательные знаки политического флагмана. Инспекцию проводило лицо очень высокого ранга, ответственное за оказание гуманитарной помощи опустошенным планетам.

— Приготовиться к атаке, — приказал Данте. — Нас ждет здесь большая удача.

Квентин лихорадочно соображал, что ему делать. У него не было никакого оружия, но он понимал, что здесь произойдет массовое убийство, если он не предупредит флотилию Лиги о том, что кимекам известны разрушительные последствия взаимодействия лазерного луча с полем Хольцмана. Быстро проверив все системы своего корабля, он понял, что может управлять аппаратурой связи с помощью рычагов, соединенных с двигательными центрами мозга, помещенного в емкость с электрожидкостью. Если ему повезет, то он сможет настроить нужную частоту и — чем черт не шутит — послать на корабли людей тревожное сообщение.

Неожиданно послание по открытому каналу связи поступило с флагмана эскадры:

— Кимеки, враги рода человеческого, с вами говорит вице-король Фейкан Батлер. Вы напали на эту колонию, и теперь вам придется ответить за это перед нашим правосудием.

Сначала Квентин ощутил вспышку надежды, но потом его затопила волна страха. Фейкан! Он не хотел, чтобы его старший сын узрел его в таком неприглядном виде. Но это был эгоистический страх… он был неуместен, когда дело приняло столь серьезный оборот.

Данте обратился к неокимекам, развертывая заранее заготовленный сценарий действий:

— Всем неокимекам открыть огонь из бортовых пушек!

Словно град на флагманский штурмовик и сопровождавшие его истребители обрушились снаряды, торпеды и гранаты.

Квентин продолжал лихорадочно настраиваться на нужную частоту, но у него не хватало сноровки в управлении своим механическим телом и дело продвигалось медленнее, чем хотелось бы. Как только его мысли сбивались, он обязательно промахивался.