Чтение онлайн

— Вы пережили сильный шок, — сказал он, — и вам нужно лечь. Я сейчас схожу за лекарством и оставлю успокоительное для ребенка, а вам, я думаю, лучше всего принять английское лекарство — крепкий сладкий чай.

Кэтрин тонким голосом проговорила:

— Если бы вас тут не было…

— Его бы кто-нибудь другой спас; сад был полон людей.

— Садовники не умеют плавать, а гости пожилые.

— Да вы сами бы вытащили его.

— Но вы были на месте, чтобы оживить его. Если бы не вы…

— Вы напрасно мучаете себя. Когда он проснется, с ним будет все прекрасно. Нужно спустить воду из бассейна, вычистить его и снова залить, а велосипед высушить и почистить. У него должен быть тот самый велосипед, и он должен найти его на своем обычном месте. Я сам скажу об этом Брюлару.

— Теперь Тимоти будет еще больше бояться учиться плавать, — печально проговорила она.

— Мы его убедим, что падать в воду, разогнавшись на велосипеде, — замечательная штука, если бы он умел плавать. Я вас уверяю, что никаких плохих последствий не будет. За этим мы проследим.

Они дошли до патио, где несколько гостей возбужденно разговаривали. Один из мужчин пошел им навстречу.

— Вам помочь, Филипп?

— Позовите горничную, мой друг. Мадам нужно отвести в ее комнату. А мне, — он с улыбкой посмотрел на свои брюки, — мне нужно скорее ехать домой и переодеться. У меня, наверное, уже собрались пациенты и ждут приема. Может быть, вы найдете Антуана. Скажите ему, чтобы он подошел к моей машине.

Филипп тихо сказал Кэтрин:

— Сладкий крепкий чай! Вы запомнили? — вдруг добавил он по-французски. — Я заеду попозднее. Вы не должны ни о чем думать — только отдыхать. Договорились?

Она слабо кивнула:

— Спасибо, Филипп. Спасибо… от всего сердца.

Его пальцы на мгновение сжали ее руку, и он повернулся к горничной, которая как раз вышла из дому:

— Ребенок в постели? Хорошо! Отведите мадам в ее комнату. Сейчас Антуан принесет снотворное для ребенка.

Кэтрин шла сама без помощи горничной! Она чувствовала себя странно, но слабость прошла. Она сказала горничной, что выпьет чаю, и пошла в комнату Тимоти.

Сухой, растертый, он лежал в белой кроватке и выглядел совершенно нормальным, только ему было не время лежать, и глаза были закрыты. Она наклонилась к нему, и он посмотрел на нее. Ничего не говоря, она коснулась губами его щеки, и он вздохнул.

— Какой я неумеха! — заговорил он своим мальчишеским дискантом. — Тетя Люси сказала мне… — он опять вздохнул: — Я устал.

Антуан подошел к Кэтрин:

— Мсье доктор прислал эти таблетки, мадам. Он сказал дать только одну, но если он будет беспокоен, то еще одну через два часа.

Она взяла у него таблетку и стакан. И только в этот момент она осознала, что Леон все время стоял в ногах кроватки. Он подошел с другой стороны, наклонился и, приподняв, посадил Тимоти, чтобы Кэтрин могла сунуть таблетку в рот ребенка и дать ему запить. Потом он опустил его на подушку и подоткнул простыню.

— Ему не понадобится вторая таблетка, — сказала она. — Мы лучше оставим его одного, пусть засыпает.

Луиза, которая не отходила от кроватки, тут же прошептала:

— Я буду заглядывать каждые десять минут. Мсье доктор…

— Да, я знаю. Я буду у себя в комнате. Позовите меня, если он будет плохо спать.

Леон открыл дверь, пропустил ее в комнату и вошел вместе с ней, сказав почти бесцеремонно:

— Вы вся мокрая, лучше бы переодеться. Я тут посижу и подожду вас.

Он прошел через арку в соседнюю гостиную и сел в кресло лицом к балкону. Кэтрин стащила с себя платье и надела синий шелковый халат. Горничная принесла поднос с чаем.

— Чай для двоих, мадам, — сказала она. — Мсье доктор еще сказал, что мсье Верендеру тоже нужно стимулирующее и я должна ему передать, чтобы он пил чай здесь вместе с вами. Это он так сказал, мадам.

— Я и не сомневаюсь. Мсье там, в гостиной. Спасибо, Мэри.

Кэтрин сама принесла туда поднос и поставила его на низкий столик рядом с креслом Леона. Он пододвинул для нее кресло с другой стороны стола, но тоже лицом к деревьям и синему небу.

— Рецепт Филиппа, — сказала она, чтобы только не молчать. — Крепкий сладкий чай обоим.

— Мне не нужно лечиться от шока, — сказал он. — Не сейчас. Но я выпью, с лимоном. — Он молчал, пока она наливала чай, принял свою чашку и поставил ее. — Нам нужно поговорить.

— А нельзя ли отложить? Я не способна сейчас сражаться.

— Я тоже. Но есть вещи, которые мы должны сказать друг другу прямо сейчас. Я считаю, что нужно приниматься за неприятное как можно скорее. Как вы думаете, что же случилось утром?

— Я даже толком не знаю. Тимоти никогда не подходит к самому краю бассейна — он еще слишком боится. Он катается только по закругленным мраморным плитам, чуть ли не по траве. Эти закругления ведь не ближе пятнадцати футов к краю бассейна. Но даже там он не катается, если меня нет рядом. Я ему говорила, что он никогда не должен подходить близко, если он один. Но может быть, сегодня утром он подумал, что раз кругом много народу, то, значит, и не страшно?..

Леон покачал головой:

— Нет, не так это было. Вы слышали, он сказал о Люси?

— Ах да, Люси… — У Кэтрин мороз побежал по спине. — Я наткнулась на нее, когда бежала к бассейну. Она… да, она шла почему-то от бассейна. Я понимаю, я еще подумала, что это странно. Хотя уже не знаю, что я думала. — Она стала быстрыми глотками пить чай. — А что… Люси… Почему вы заговорили о ней?

Он прикрыл глаза рукой:

— Они встретились с Люси на дорожке, которая идет к бассейну. Люси поговорила с ним, и они вместе пошли туда. Когда они были совсем близко, она толкнула велосипед вперед. Он покатился по траве, сильно виляя колесом, — видно, из-за этого он даже и не вспомнил про тормоз до последнего момента. А там было уже поздно.