Чтение онлайн

Первую медицинскую помощь капитан получил еще в Рангуне.

Удостоверившись, что о друге заботятся надлежащим образом, немец распрощался и отбыл в Соединенные Штаты. Странно, подумал Фрост. Мы знакомы со времен Вьетнама, вместе дрались в Родезии, не один пуд соли уничтожили вместе… Вот уж кого не подозревал в работе на ЦРУ — так это Густава!

Что же скажет консилиум?

— Снова мечтаем? — раздался жизнерадостный голос хорошенькой сестры милосердия.

— Самую малость, — отозвался Фрост.

— Не хочу обнадеживать заранее, но рентгеновские снимки и результаты анализов кажутся хорошими. Фрост выдавил улыбку.

— Что, капитан, попробуем чуть-чуть погулять? — осведомился молодой врач.

В представлении наемника, докторам полагалось быть немного старше и сдержаннее. Однако врач отлично знал свое дело, и привередничать не следовало.

Сестра наклонилась и ласково чмокнула Фроста в щеку.

— С какой стати? — улыбнулся капитан. — Предварительная психологическая подготовка, — рассмеялась девушка. — Давайте очень осторожно попытаемся подняться и сесть на край кровати.

— Если все пойдет на лад, — сообщил врач, когда Фрост опасливо свесил на пол отощавшие без движения ноги, — то я позвоню по телефону и вечером у вас будет свидание с неким заинтересованным лицом. На террасе. Возможно, вам даже будет позволено пропустить не очень крепкий коктейль… Чудес не ждите, шагать уверенно сможете лишь некоторое время спустя — даже если с позвоночником все благополучно. Помните: колени в порядке. Нужно послушать, что скажет хребет…

Фрост обнял врача и сестру за плечи. Ему осторожно помогли подняться, удержали, когда отвыкшие напрягаться ноги чуть не подломились. Прислушавшись к собственным ощущениям, Фрост удостоверился: спина побаливает, но это просто ломота. Стреляющая, пронизывающая боль исчезла.

Он сделал маленький, неуверенный шаг. Потом — еще один. И еще. И рухнул бы, но сестра и врач поддержали, повернули, подвели к постели, помогли улечься вновь.

Фрост уставился на молодого медика. Тот широко улыбнулся:

— Не знаю, сможете ли когда-нибудь выступать в цирке, но после нескольких недель реабилитации ходить, бегать и прыгать будете за милую душу. Не стану предвосхищать событий, капитан Фрост, но только сдается, что я сумел, наконец, прооперировать пациента на славу…

— Хвастун! — с невыразимым облегчением осклабился Фрост. — Сейчас передохну чуток и, воззвав к вашей помощи, постараюсь добраться до ванной… Спасибо, доктор!

Сидя на больничной веранде в хромированном колесном кресле, с наслаждением дыша прохладным вечерним воздухом и потягивая разрешенный к употреблению слабый мартини, Фрост разглядывал своего собеседника, пристроившегося по другую сторону стола.

— Меня зовут Каспер Стайлс, — представился новоприбывший. Протянул капитану широкую ладонь. Фрост непроизвольно вспомнил коварное рукопожатие Густава — там, в далекой горной цитадели, — ухмыльнулся и приветствовал гостя.

На Стайлсе красовался белый костюм-тройка. Темно-синий галстук отлично сочетался со светло-синей рубашкой, черные волосы были аккуратно и коротко подстрижены.

— Говорят, вы сможете вернуться к обычной жизни, капитан Фрост… И что намереваетесь предпринять?

— По чести?

— По чести.

— Укокошить Фарборна. Густав, разумеется, представил исчерпывающий доклад, но все же об одной вещи не знал. У Фарборна есть одна вещица, неважно какая. Она выставляет меня в совершенно ложном, а, главное, опасном свете. Хочу разыскать и уничтожить.

— Значит, вернетесь в Америку и совершите преднамеренное убийство?

— Уж чья бы мычала насчет преднамеренных убийств! — расхохотался Фрост и прикурил от своей старой доброй зажигалки. Видавшая виды “Зиппо” была единственной родной вещью, чудом уцелевшей и сохранившейся после плена, сражения и побега.

— А если мы предложим содействие? Квалифицированное, так сказать, соучастие и прикрытие? А?

— Спасибо, только зачем? Стайлс улыбнулся от уха до уха:

— Капитан Фрост! По секрету, и строго между нами: ваши последние воздушные вояжи, лечение и оздоровительный курс уже обошлись американскому налогоплательщику примерно в сто тысяч долларов. Вы остались гол, как сокол, это понятно любому… Даже брюки носите казенные.

— Неправда, — возразил Фрост и помахал верной “Зиппо”: — у меня есть еще прекрасная зажигалка. Собственная.

— Перестаньте ерничать. Ни паспорта, ни денег, ни одежды — ничего!.. Предлагаю сделку.

— Внимательно слушаю.

— Прекрасно. Только, может быть, поужинаем сперва?

— Надо понимать, предстоящая беседа отобьет у меня последний аппетит?

Стайлс опять ухмыльнулся.

— Люблю, когда люди сохраняют чувство юмора в любых обстоятельствах. Правда, люблю…

— Мы жаждем увидеть ваш замысел осуществленным. И просто предлагаем помощь, дабы все прошло без сучка, без задоринки. Так надежнее, согласитесь. Вы получите любое — повторяю: любое снаряжение, которое сочтете нужным. А в придачу — пятьдесят тысяч за труды.

— У Фарборна гораздо более широкая натура. Он сулил за генерала Чена целую сотню.

— Вы еще рассчитываете получить ее? — ошарашенно спросил Стайлс.

— Нет, конечно, — усмехнулся Фрост. — Но давайте сделаем иначе. Двадцать пять тысяч — лично мне. По десять — семье каждого из моих людей, погибших в Бирме.

— И думать забудьте.

— Ну что ж, позвоню подружке в Лондон — девочка сотрудничает с каким-то всемирно знаменитым бюро телевизионных новостей. И расскажу, как ребята из ЦРУ намереваются шлепнуть миллиардера по имени Фарборн…

Когда Фрост запретил Элизабет прилетать к нему в израильский госпиталь, то услыхал: “Кого ты изображаешь? Героя мексиканской “мыльной оперы”? Мне наплевать, если тебя изувечило! Я люблю тебя! Неужто не понимаешь?” Фрост промолвил: “Понимаю… Но только мне, видишь ли, не наплевать”. И повесил трубку…