Чтение онлайн

– У-у-у-у-у-ухты! Выживший! Ну, здравствуй, Емеля! Третьим будешь!

Как у любого добросовестного человека, у него были всяческие нормы, правила, табу и неотвратимые действия. Перед смертью его папаша завещал, что, если даже самый зловещий висельник восстанет с того света, могильщик обязан выпустить его из плена и оказать всяческое содействие. Это было кредо. Он даже не думал ни секунды, будто всю жизнь к этому готовился. В ход пошли лопата, верёвки и немецкий брезент.

Через пятнадцать минут живой труп перекочевал в заброшенный склеп, а следы раскопок тотчас были заметены. Когда ГБ проснулась после ночного угара, он как ни в чём не бывало растапливал самовар. Стол уже был накрыт различными закусками, а во главе красовалась бутыль самогона. Алкочад возобновился с новой силой!

Несколько месяцев Чикатило пришлось кантоваться в сыром склепе, и лишь по ночам он имел возможность покидать своё убежище, дышать свежим воздухом и бродить по кладбищенским аллеям. Вскоре он, как Гробченко, научился видеть в темноте, знал каждый закуток и мог с закрытыми глазами отыскать любое надгробие. Он даже подружился с мертвецами и часто разговаривал с ними. Они рассказывали ему правду жизни и смерти, без всякой толерантности и слюнявых предрассудков.

Естественно, в таком положении скелетам незачем было чего-то стесняться. Обо всех ужасах и злодействах они говорили спокойно и прагматично. Иногда даже с лёгкой иронией. Мертвецы потешались над ним и выдавали такой расклад, по которому выходило, что он полный кретин и мудило. Придурок, который естественные чувства и желания, да и всю свою жизнь променял на участь убогова батрака фабрики по производству галош! Ближе к пению петуха духи преисподней смирялись к нему, рассказывали добрые истории или давали полезные советы, как чувствовать себя хорошо и естественно…

От могильной атмосферы, от всего пережитого и услышанного с того света он чуть не свихнулся! Впадал в помешательство и истерию, его даже схватил тиф, но старик Гробченко выходил горемыку. Вскоре они незаметно сдружились, и «выживший» получил заветный ключ от библиотечной комнаты. При свете керосиновой лампы он запоем прочитал чуть ли не всю библиотеку «Загробной жизни», ужасов садизма и патологоанатомии. Чтение данных трактатов открыло ему новый мир возможностей и мировоззрение без всякого унылого дерьма и какого-либо слюнтяйства. Но главной его, настольной, книгой стал трактат «Молот ведьм». Он знал её наизусть и полностью врубился, что тёлки – это исчадие ада.

Постепенно он оправился от болезни и неожиданно для себя врубился, что стал другим человеком. То есть не «выжившим», а заново рождённым.

Он стал собранным, деловым и всегда чем-то старательно занимался. Читал, мастерил, поднимал штангу, охотился на кладбищенскую дичь или просто тренировался перепрыгивать через кресты. План его будущих действий был неизвестен Гробченко. Но периодически старик склонялся к мысли, что «клиент» что-то замышляет и к этому готовитца.

Вскоре комендантский режим стал частично ослабевать, и старик продумал план, как Чикатило выпроводить из города. Он хотел вывезти его в партии элитных гробов, которые сопровождал в Ростов. Но бесславный побег Чикатило не интересовал. В одну тёмную октябрьскую ночь он вылез из склепа и растворился во мраке. Утром во время обхода могильщик, как всегда, притащил похлёбку, но «живого мертвеца» там уже не оказалось.

В тот день была пьяная суббота. Местные уреловки Люся, Зина и Альбина, как всегда, начали утро с опохмелки. Всю ночь они бухали и еб***сь с фабричным пожарным и заведующим складом. За это им поставили трудодень и на фабрику они не явились.

Гулящие полагали, что вскоре придёт Анюта и притащит на закусон шпроты и тушёнку, но она так и не появлялась. Бабы снова обожрались самогона, отрубились и проспали дотемна. Анюта так и не появилась. Они снова нажрались самогона и дрыхли до полудня следующего дня. Утром у них начался похмельный пи***ц, но, как выяснилось, в хате не осталось выпивки, жратвы и папирос. Шаром покати, и мышь повесилась. Они наскребли копеек на пачку папирос и в угрюмом состоянии попи***али к Анюте в надежде хоть чем-то разжиться.

Вскоре они добрели до немецкого барака, куда ГБэшник переселил ее вместо репрессированного мастера цеха. Ад общаги остался в прошлом, теперь Анюта жила по-царски, а по ночам имела возможность тайно принимать служивых с подарками в виде рублей, шпрот и шампанского.

Альбина несколько раз постучала в дверь, но в комнате стояла гробовая тишина. Она повернула ручку и надавила. Дверь оказалась не заперта, и они вошли. Сначала вошли в комнату, а потом в спальню. Из-под одеяла торчала рука Анюты.

– Охереть можно! Дрыхнет до сих пор!

– Альбин, буди её, а мы пока по закромам пройдёмся! Наверняка шампусик где-то завалялся. Опа! А вот и он.

Зина мастерски встряхнула батл, он тут же хлопнул пробкой. Разлили по стаканам и уже хотели пригубить, но в этот момент раздался нечеловеческий вопль!!!

Зина чуть не поперхнулась, мощный гранёный стакан вылетел из руки, треснулся об пол и разбился вдребезги. Бабы бросились в спальню и охерели. От ужаса Зина вырубилась без сознания. Посредине комнаты стояла Альбина, бешено орала и неистово махала отпиленной рукой Анюты. Её дико трясло, словно одержимую бесом, а рука словно клеем «Момент» приклеилась к Альбине. Вся комната утопала в кровище.

На место садистского злодеяния прибыла милиция, но так и не смогла отыскать отрубленную голову Анюты…

«На место садистского злодеяния прибыла милиция, но так и не смогла отыскать отрубленную голову Анюты…»

Я завершил повествование, передохнул пару секунд, маханул рюмку «Арарата» и закурил сигарету. Всё время, пока я прогонял телегу, Венедиктов, словно остекленевший Будда, сидел в одной позе, закрыв голову руками, не проронив ни слова. Потом залез в карман рубашки и так же молча достал червонец и протянул мне.

Я дико обрадовался, что теперь не придётся идти пешком до Медведковских Васюков. Огляделся по сторонам. Студентка дремала в кресле, народу уже было мало, но случилось непредвиденное. В бар вломилась толпа югов (Югославия) и несколько хунгров (венгров), которые работали по контрактам на фешенебельных объектах ЦК КПСС.

С парнем в майке «Роллинг стоунс» я сразу нашёл общий язык. Угостил всю компанию коньяком «Арарат». Они были довольны и пригласили меня за свой стол. Через пятнадцать минут я уже был в полном угаре и продумывал план, как уже свалить гоу хоум. В этот момент один из югов спросил: