Чтение онлайн

–  В отличие от большинства моих соплеменников, в первый раз я сражалась не в пограничной стычке с котами, нарушившими границы нашего племени или укравшими нашу дичь. Более того, в той битве я дралась даже не с котами. Нашими врагами были барсуки! Огромные свирепые твари с длинными чернобелыми мордами и горящими злыми глазами. Мне до сих пор снятся кошмары о той ночи. Снова и снова я просыпаюсь от щелканья страшных барсучьих зубов, от криков своих раненых товарищей…

Барсуки не ведали ни чести, ни закона, не испытывали никакого уважения к храбрости и не знали милосердия. Они пришли в наш лагерь, ведомые жаждой мести, ибо мы, поселившись возле озера, прогнали со своей территории барсучиху с ее выводком. Но барсукам не была нужна ни наша земля, ни наша дичь. Они жаждали нашей крови.

Я увидела их первая. Мы с Бурым, моим наставником, возвращались с тренировки. Да, забыла сказать, что в ту пору я была еще ученицей, и звали меня Белолапкой.

Я приплясывала на ходу, меня так и распирало от гордости: еще бы, в тот день мне впервые удалось безупречно выполнить сложнейший прыжок с захватом! Бедный Бурый, сейчас-то я понимаю, что у него, наверное, разламывалась спина от моих бесконечных попыток вскочить на него сверху и обхватить обеими передними лапами! Но разве тогда я думала об этом? У меня в когтях застряли кусочки коричневой шерсти наставника, я мечтала поскорее вернуться в лагерь, вычистить лапы и рассказать своей матери Яролике о своих успехах.

Солнце уже садилось за озеро, когда мы подошли к лагерю. Шерсть Бурого отливала розовыми и золотыми красками заката. В животе у меня урчало от голода, хотелось поскорее броситься к куче с добычей.

Внезапно со стороны заброшенной Гремящей тропы послышался треск, и я обернулась, ожидая увидеть кого-то из наших воинов.

Бурый тоже остановился.

–  Белолапка, беги в лагерь, - коротко приказал он.

Я склонила голову набок и непонимающе уставилась на него:

–  Зачем? Что случилось?

–  Беги, я сказал!
– рявкнул мой наставник.

Тут я заметила, что шерсть на спине Бурого стоит дыбом, а ноздри раздуваются. Неужели он почуял какую-то опасность?

Я приоткрыла пасть и втянула в себя воздух. Кислый запах ударил мне в небо. Фу! Я хотела спросить у Бурого, что это значит, но тут папоротники с шорохом расступились, и оттуда высунулась длинная узкая морда - черная, с широкими белыми полосами на лбу и щеках. Нитка слюны свесилась из разинутой пасти, словно чудовище предвкушало вкусный обед.

Потом из-за деревьев донесся раскат грома - нет, это был не гром, а рев!
– низкий, глухой, исполненный лютой ярости. При этих звуках морда, глядевшая на нас с Бурым из папоротников, разинула пасть и тоже зарычала!

–  В лагерь!
– завизжал Бурый.

Не помня себя, я бросилась бежать.

Подгоняемая страшным ревом, я быстрее ветра мчалась через колючие кусты, камни и папоротники. А рев не отставал, подобно чудовищной волне, он несся за мной, нарастая и неумолимо приближаясь.

Бурый бежал рядом со мной, задыхаясь от страха.

Когда мы ворвались в лагерь, Белка, лежавшая возле кучи с добычей, испуганно вскочила, и в ужасе обернулась на колючую изгородь, колышущуюся за нашими спинами.

–  Барсуки!
– завизжала она во весь голос.

В тот же миг на поляну хлынули коты. Я увидела маму, со всех лап спешившую ко мне. Ее единственный глаз так сильно вытаращился, что был виден белок.

–  Идем со мной!
– попросила она.
– Я должна увести из лагеря Ромашку и ее котят! Ты сможешь вместе с ними переждать на вершине скалы!

Но я крепко уперлась лапами в траву.

–  Ни за что! Я хочу остаться и сражаться вместе со всеми!

–  Не будь мышеголовой!
– рассердилась мама.
– Это не место для оруженосцев! Я хочу, чтобы ты была в безопасности.

Я посмотрела на вершину оврага, поросшую густыми кустами.

–  Может, там тоже барсуки, - предположила я.

–  Я своими лапами затолкаю тебя в самые густые заросли!
– пригрозила Яролика.
– Хватит препираться и марш за мной!

–  Я хочу сражаться!
– завыла я.

Мелькнула белая шерсть, к нам подбежал Белохвост.

–  В чем дело? Нашли время для споров!

–  Белолапка должна уйти из лагеря с Ромашкой и котятами!
– твердо отрезала мама.

–  А я хочу остаться!
– огрызнулась я.

–  Сейчас не время для капризов!
– потеряв терпение, воскликнула Яролика.
– Ты что, не видишь, что творится?
– Она махнула хвостом в сторону поляны, и я увидела за маминой спиной бушующее море оскаленных клыков и выпущенных когтей.

Долголап и Сумрак с двух сторон наседали на барсучиху: они полосовали когтями ее уши и отскакивали в сторону прежде, чем она успевала повернуть к ним свою тяжелую морду.

Я снова повернулась к маме.

–  Позволь мне остаться!
– со слезами в голосе взмолилась я.
– Я нужна моим товарищам!

–  Она права, - неожиданно встал на мою сторону отец.
– Разве не для этого она тренировалась? Сейчас нам нужны все, кто способен сражаться!

–  Но она не воительница!
– прошипела Яролика, и в ее глазах я увидела смертельный страх. Мама боялась, что я слишком мала, неопытна и слаба.

–  Если я уцелею, то стану воительницей!
– тихо сказала я.

Мама долго смотрела на меня, потом с трудом кивнула.

–  Не спускай с нее глаз, Белохвост, - коротко бросила она, потом резко развернулась и бросилась в детскую, возле которой стояла Белка.

Белохвост открыл пасть, чтобы что-то сказать, но тут огромная тень легла на него сверху, и мой отец только зубами щелкнул.

Над нами стоял барсук, в его крохотных черных глазках горела ненависть. С громким ревом он взмахнул своей тяжелой лапой - и Белохвост кубарем покатился по поляне.