Чтение онлайн

Телезрители могли видеть жалкие остатки бесенят и дьяволят, сфотографированных Фугасом с помощью инфракрасных лучей в тот момент, когда они покидали тела людей, излеченных Биллом. Раздробленные домашним циклотроном Фугаса на элементарные частицы, злые духи выглядели отвратительно. До зрителей даже доносился серный запах, который они источали, проваливаясь в ад.

Армия приверженцев Фугаса росла в геометрической прогрессии. Пожертвования и мольбы о помощи стекались со всех концов «бастиона демократии». Ассистенты патера собирали телеметрическую информацию о больных, потерявших надежду на врачей, и сам Билл посредством освященных радарных установок точно определял, кто из ближайших соседей занемогшего человека вселил в него беса. Как и предсказывал Фугас, носителем зла оказывался заведомый колдун, не посещавший церкви, сидевший дома над сатанинскими книгами и подозреваемый в антидемократической деятельности.

Жилище колдуна подвергалось глухой осаде. Поставщики продуктов питания отказывались его обслуживать. С экранов онтитронов на него обрушивались проклятия и угрозы. Так продолжалось до тех пор, пока доверенный сатаны не убирался ко всем чертям. После этого Фугас подключал больного к своему циклотрону, окропленному святой водой, и нечистая сила нехотя выползала из выходного отверстия, как фарш из мясорубки.

В тяжелых случаях, когда колдовские миазмы чересчур глубоко проникли во все органы больного, вместе с нечистой силой утекала и душа. Но устремлялась она к небесам совершенно очищенной, издавая сладостное благоухание, трогавшее телезрителей до слез.

Вскоре патер Фугас стал главой секты, насчитывавшей многие миллионы верующих. Филиалы центрального ателье по изгнанию бесов открылись не только на суше, но и под водой. Все чаще борьба с дьявольской агентурой принимала острый характер.

Как следовало ожидать, у подручных сатаны нашлось, немало заступников, потребовавших от правительства решительных мер против преподобного Фугаса. До того могущественным оказался дьявол, что его подручные даже возбудили вопрос в законодательном собрании. Самые благоразумные избранники народа резонно заявляли, что пусть уж лучше люди верят Фугасу, чем не верят ни во что, ибо неверие — прямой путь к опасным заблуждениям. Другие парламентарии увидели в антибесовском движении угрозу общественному порядку и высказали мнение, что Фугаса нужно укротить. Каждый из них имел основания бояться быть обвиненным в колдовской деятельности и подвергнуться процедуре изгнания бесов.. Они приводили множество фактов, собранных прокуратурой и позволявших привлечь Фугаса к уголовной ответственности за подстрекательство к убийствам и другие преступления.

После длительной борьбы сатана одержал временную победу. Напутствуемый гласом свыше, Фугас на долгое время исчез с телеэкранов. Возродился он в новом качестве, обративши свои взоры в космос. Теперь он призывал погрязших в пороке людей пр-иоб-щиться к невесомости, чтобы помочь душе отрешиться от земной скверны и ощутить свою божественную природу. Всякие попытки унять невесомость и тем нарушить извечный порядок Билл предавал анафеме. Только полностью освободившись от суеты и гравитации, душа, увлекая за собой тело, обретала способность очиститься от грехов и уже при жизни человека приоткрыть перед ним двери в мир гарантированного блаженства.

Новое учение Фугаса также нашло немало сторонников. Все больше людей приходило к убеждению, что патер не трепач, а провозвестник новой религии, пришедшей на смену старым и вконец обветшавшим вероучениям. Поэтому объявленный им сбор средств на постройку в космосе первой обители невесомых заставил раскошелиться многих, даже инаковерящих, привыкших перестраховываться и ставить на несколько лошадей сразу.

Денег привалило немало, но, чтобы задуманный «Храм херувимов» стал реальностью, не хватало значительной суммы. И если бы не Рэти, проект Фугаса вряд ли приобрел бы весомость.

Как раз в это время Рэти снова убедилась, что мужчины — однообразные и грубые животные, а Земля — скучнейшая из планет. Она снова переживала приступ заболевания, которым давно уже страдали многие ее друзья и приятельницы. Острое чувство разлада не могла притупить самая шумная и веселая компания. Рэти оглушала себя музыкальной канонадой, дергалась до полного изнеможения в плясках, ныряла в бассейны, заполненные шампанским. А на другой день болезненное ощущение неудовлетворенности и тоски возвращалось. Сопровождал его беспричинный, нарастающий страх.

Рэти бросалась из одной рискованной авантюры в другую. Чем больше опасности для жизни таил в себе очередной рывок в неосвоенные дали космоса или в огнедышащие жерла вулканов, рывок, затеянный такими же богатыми любителями игры со смертью, тем охотней устремлялась она к неожиданно возникшей и призрачной цели.

Только сильная воля и отвращение ко всякой неопрятной слабости удерживали ее от окончательного падения в бездну наркомании и алкоголизма.

Патера Фугаса Рэти случайно услышала с экрана, и ее позабавил этот красноречивый толстяк. А потом и сама идея породниться с ангелами показалась ей хотя и нелепой, но не лишенной остроумия. К тому же ей вдруг захотелось уязвить никогда ни во что не верившего Лайта, а заодно еще раз испытать свое влияние на прапрадеда.

Кокер никак не мог понять доступных даже младенцу идей Фугаса. Когда Рэти его о чем-нибудь просила, он окончательно терял и без того слабую способность соображать. Колдовские глаза праправнучки гипнотизировали его, и он соглашался на все. Так согласился он подписать еще один чек на крупную сумму, оставшись в уверенности, что Фугас — очередной любовник Рэти, который занимается подозрительным бизнесом в компании с другими мазуриками, именующими себя херувимами.

После этого дело быстро продвинулось вперед. Спустя три месяца на тысячекилометровой орбите появился вместительный ковчег для членов новой секты. На торжественное открытие прибыл сам преподобный Фугас в окружении телерепортеров. Пройдя через шлюз, все приглашенные вплывали в центральный неф, уставленный мягкими креслами, привинченными к полу. На особом возвышении стояла кафедра для проповедника.

Рэти, прошедшая курс тренировки в одной из школ космонавтов-любителей, чувствовала себя уверенно и без искусственной гравитации. Облаченная в белейшую тунику и причесанная под златокудрого серафима, она парила над всеми и помогала неофитам занять положенные места. Больше всего хлопот доставил ей глава секты. Установив Фугаса на кафедре, она попыталась закрепить его необъятный живот страховочным ремнем, но он категорически отверг ее помощь. Ухватившись руками за края наклонной доски, он впервые ощутил полную потерю угнетавшего его веса и счастливо улыбался.

— Братья и сестры! — воскликнул Фугас. — Возблагодарим господа, освободившего нас от тяжести наших чресел, от груза наших телес и наших грехов. Все тяжкое и грязное осталось за порогом этой святой обители. Только невесомые наши души рвутся в высь, к небожителям.

Тут Фугас неосторожно вознес руки над головой и выплыл из-за кафедры. Он неловко трепыхнулся и ударился обширным задом о голубую небесную твердь, нарисованную на потолке. Рэти метнулась к нему на подмогу, но Билл отмахнулся от нее, и воздетыми к небу оказались не руки его, а ноги. Кто-то из прихожан попытался перехватить его, но им мешали ремни. Преподобный спикировал на иллюминатор. У Фугаса захлопнулись глаза и открылся рот, из которого, несмотря на невесомость, вывалился красный язык. Рэти, осторожно поддерживая учителя, приплыла с ним к выходу из шлюза. Здесь дежурившие врачи привели патера в чувство, чем-то смазали шишку, вскочившую на голове, и эвакуировали его на Землю.