Чтение онлайн

Узник пытался поговорить с ними, стонал, пытаясь их разжалобить, просил покинуть тело и уйти в другое место. Но они оставались безразличны к его мольбам и продолжали перемещаться тысячами маленьких угольков в его нутре. Мольх едва мог пошевелиться, но он был полностью уверен, что если он переместится - то боль переместится вместе с ним. Куда бы он ни пошёл, какую бы позу он ни принял - она будет с ним, будет его спутницей. Они не разлучатся до конца его уже недолгой жизни.

Он лежал в приступе жара и скрежетал зубами. Солнце, взойдя под потолком, упало ниц и превратилось в жгучий обруч, который сжал Мольха, закольцевал беспомощное тело в огненный кокон. Он всё сжимался и сжимался, обугливая руки, ноги, голову, тело до костей.

Мольх попробовал пошевелить истерзанной ногой, и тут же провалился в чан с кипящей водой. Пузыри, скачущие по поверхности кипятка, ринулись внутрь тела и стали лопаться, выпуская раскалённый пар. В месте, где побывали пузырьки, не оставалось ничего, кроме выжженной изнутри оболочки. Панкурт понял, что надо немного потерпеть, и тогда боль уйдёт, так как всё внутри сгорит, и нечему будет болеть.

Иногда это истязание на короткий период заканчивалось, как будто кто-то выливал на горящее тело бочку воды. Оно шипело, превращая воду в пар, а затем та жидкость, что не испарилась, замерзала до состояния льда и распирала изнутри. Боль возвращалась с новой силой. Человек чувствовал себя стеклянным сосудом, который вот-вот лопнет от напиравшей массы замёрзшей внутри воды. А потом снова спускался обруч из пламени, и доводил воду до кипения в пустой полости под кожей. Тело пульсировало и подпрыгивало от страданий, как беспомощная кукла на верёвочках, которой кто-то манипулировал.

Вдруг он испытал нечто странное. Тело его как будто исчезло. Как это произошло, Мольх так и не понял, но с удивлением обнаружил, что боль поутихла, отошла назад, размазалась и стала не такой мучительной. Спустя какое-то время он разглядел свою крохотную темницу и самого себя, лежащего на полу в скрюченной позе в кандалах. Оказывается, его поместили в каменный мешок, где он даже не смог бы встать в полный рост. Он свободно летал по помещению, и оно уже не казалось ему маленьким, словно его самого уменьшили в несколько раз.

Конечности сначала сделались свинцовыми, затем невесомыми, а потом и вовсе куда-то пропали. Он не понимал своих чувств, но что-то подсказывало ему, что сейчас он принял форму облака или даже светящегося пузыря. Боль окончательно утихла, он стал бодр и весел, а нынешнее состояние показалось ему единственно возможным, естественным и гармоничным, словно он существовал таким образом всю жизнь.

Осмотрев каземат, он с удивлением увидел, как из ниоткуда появились две светящиеся точки, которые стали распухать, увеличиваться в размерах и превращаться в золотистые горящие подсолнухи. Да, это были именно они, сыскарь хорошо знал эти цветы. Они выросли до натуральной величины, и подсвечивались изнутри ярким огнём, рассыпая маленькие звёздочки. От них веяло успокаивающим, обволакивающим теплом.

– Привет, Мольх!
– произнёс один подсолнух, стряхнув с листьев сноп искорок, - Ну, ты как здесь? Как себя чувствуешь, друг?

Сыщик не видел, но был почти уверен, что подсолнух улыбнулся. Эта картинка почему-то возникла у него прямо в сознании.

– Здравствуйте, - ответил сыщик, с удивлением обнаружив, что голос к нему вернулся, словно бы он и не срывал горло от крика, - А вы кто?

– Узнал? Так как дела-то?

– Вообще-то нет. Так вы кто?
– снова поинтересовался Мольх, - И что это за странное место такое? И что я делаю на полу в цепях?

– Стой, Мольх, не гони лошадей!
– рассмеялся подсолнух, покачиваясь, переливаясь, щедро рассыпая светящиеся звёздочки, - Не всё сразу. На некоторые вопросы ты получишь ответы прямо сейчас.

– Меня зовут Бордул, - ответил второй цветок, - А это Бартольд. Неужели не признал? Слушай, тут недоразумение вышло. Мы выяснили, что ты ни в чём не виноват!

У Мольха перехватило дыхание от радости.

– Правда? Вы разобрались наконец-то?! Как здорово!

– Ага! Всё нормально. Мы одумались и послали запрос в Гардарию. Ты действительно Панкурт Мольх, сыскарь его величества короля Ровида. Теперь тебя отпустят, граф!

– Ух ты, наконец-то! Но почему я лежу на полу прикованный?

– Ты отдыхаешь. Мы же не можем отпустить тебя в таком виде. Утром проснёшься, тебя вылечат, вернут лошадь с мечом, гербом, кристаллом и поедешь домой.

– Ну вот, а вы мне не верили! Мучили меня!

– Да ладно, извини, друг. Погорячились, - смутился один из цветков, - Все обвинения сняты! Даже более того, тебя ждёт щедрая компенсация и подарок, о котором ты и не мечтал.

– Здорово! А что за подарок?
– радостно спросил Мольх.

Подсолнухи переглянулись, пошептались.

– Слушай, Панкурт, а какое у тебя увлечение самое любимое?

– Ну, вообще-то...
– остановился Мольх.

– Панкурт! Мы ждём с нетерпением, не стесняйся!
– бодро сказал подсолнух, паря в воздухе.

– Это...
– снова запнулся.

– Ты не хочешь об этом говорить? Или не можешь?

– Могу.

– Значит, не хочешь?

– Просто я особо никому это не говорю. Это личный секрет.

– Так с нами-то можно! Мы же друзья, забыл?

– Хорошо, мне нравятся красивые женщины с большой грудью и хорошо выдержанные вина, - смутившись, скороговоркой произнёс Мольх.

Подсолнухи, не сговариваясь, рассмеялись, осыпав сыскаря снопом оранжевых искр.

– Да мы не о том. Мы об увлечении для ума!

– Ах, так бы и сказали. Люблю древние манускрипты собирать, - пробормотал сыскарь.

– Книги? Прекрасное увлечение! А хочешь, чтобы у тебя были самые редкие манускрипты, которые только можно найти в мире?

– Вы это серьёзно?

– Конечно! Ты наш друг, Мольх, а для друзей ничего не жалко! Мы даже решили подарить тебе большой шкаф, который ты поставишь у себя в покоях. Он будет набит самыми редкими книгами мира, - рассыпал искры подсолнух, - Они настолько редкие, что существуют в единственном экземпляре!

– Ничего себе! В единственном?

– Представь себе. Более того, книги напечатаны только для тебя!

– Для меня? Вы серьёзно? Вот это подарок! А можно посмотреть на этот шкаф?

– Да легко! Ты готов?