Чтение онлайн

А впрочем… В конце концов, там и в лесу переночевать можно. В средней полосе меня никто не съест.

– Подавятся!

Смеясь, они ступили в освещенный круг.

Почему-то до этого они не видели людей, которые шли к ним вразвалочку.

Почему-то всегда в таких случаях чувствуешь и понимаешь все сразу.

Нет, человек все-таки способен на что-то чуть сверхъестественное!

Без слов, в одно мгновенье уловить то, что разлилось в воздухе…

Чувствуешь и понимаешь, что эта компания дворовых подонков снялась с насиженной скамейки не просто так, а именно по твою душу. Во всяком случае, для двоих, вошедших в круг фонарного света, это стало ясно в одно мгновенье.

Они вздрогнули, сбились с шага… Но не бежать же в самом деле.

Может, пронесет. Может, “чуть-сверхъестественное” их подвело…

Может, случится чудо?

– Иди по левую руку, – сказал Вадим сквозь зубы.

Настя не прореагировала.

Компания дворовых подонков вошла в свет фонаря и остановилась, всем своим видом призывая сделать то же самое (всем своим видом угрожая – вот что в первую очередь). Выглядели подонки соответственно, просто классика жанра. Один был даже в кепке-восьмиклинке. Да стоит ли описывать все эти бычьи шеи.

– Эй, пацан, не спеши так… Ты откуда?

– Из Санкт-Петербурга.

Дворовым подонкам заклинило мозги. Нижегородка, Сипайлово, Затон – это всё они бы поняли. А еще в Уфе есть район с нежнейшим названием

– Глумилино.

– А чё ты здесь делаешь?

– К другу приехал.

– Как друга зовут?

– Вы его не знаете.

Подонки подумали.

– Девчонка чё, с тобой?

– Да.

Сейчас спросят про волосы. Вадим вызубрил весь этот сценарий наизусть. Боже, как он устал… А может, у них у всех нет мозгов или есть ровно столько, чтобы думать одинаково? Во всяком случае, поймав

“неформала”, “гопы” всех городов – пролетарии всех стран, соединяйтесь! – задают один и тот же вопрос: про волосы. Или про серьгу в ухе, если таковая имеется.

(С моим хорошим знакомым был такой случай. Он встретил на улице бывшего одноклассника, с которым они теперь, скажем так, принадлежали к разным слоям молодежи.

– Гы-гы-гы! – заржал одноклассник. – Ты чё, совсем “неформалом” стал? Кольцо в ухе! Ты бы его еще в правое ухо^10 повесил! Гы-гы-гы…

– А это какое, по-твоему?

Бывший одноклассник замер, потрясенный… По непроверенным данным, он превратился в соляной столп.)

– Слышь, пацан, а чё ты такие длинные волосы отпустил? Чё ты этим хочешь сказать?

В следующую секунду вожак стаи поднес к Вадиму руку, так, словно это был неодушевленный предмет, и потрогал его за волосы! Помял между пальцев, словно сельдерей на рынке. Такого вынести было нельзя.

Вадим, конечно, не был героем. Ни плюнуть в лицо фашистам, ни прочие подвиги из старого советского кино он никогда не смог бы повторить.

Но тут сработал рефлекс, который был быстрее мысли: к этой детали своей внешности Вадим относился очень трепетно, и так вот жамкать его волосы не позволялось никому (девушки не в счет). Рука “гопа” была отброшена очень резко. Далее события развивались со стремительной быстротой.

– Ты чё, с-с-с…

(“С-с-с…” – это совсем не значит, что я стремлюсь забить точками

“нехорошее” слово. Просто эти люди так говорят. Редукция! А вы бы слышали эту “звукопись”, когда они поют “блатняк” под гитару!)

Одновременно со “с-с-с…” коротким и мощным движением вожак ударил

Вадима в лицо.

Все полетело, закружилось, засверкало. То, что он упал, Вадим скорее понял умом, вычислил логически. Он долго еще – как ему казалось – не мог осмыслить, что произошло, а все вокруг звенело и звенело, и прямо в глаза ему несся локомотив… Потом оказалось, что это всего лишь фонарь над его лицом. Вадима тормошила Настя.

Оказалось, все было так. После того, как Вадим упал, вероятно,

“торжество” – глумление над новой жертвой – продолжилось бы полным ходом, если бы не решительность Насти. Кричать, умолять, звать на помощь – все это было бы бессмысленно: представьте, что вы в мертвом городе, где жителей давно нет. Психологически так даже лучше. К чему пустые надежды на людей из окрестных домов?..

А Настя взяла с земли камень и вышибла им окно на первом этаже. Она знала, что делать в такой ситуации. Знала, что обыватель в наше время может проявить храбрость только в одном: защищая свое имущество и спасая свое жирное пузо.

Сработало! Шпана лениво убежала. В своих дворах им было западло бежать и прятаться всерьез, но раз все-таки выскочит взбешенный хозяин окна… Раз приедут менты… Подонки побежали, перебрасываясь репликами, – строили планы на остаток ночи.

Теперь настал черед спасаться нашим героям, потому что взбешенный хозяин разбираться в деталях не будет. Настя подняла Вадима, они побежали в другую сторону, а в центре двора, в круге фонарного света, остался лежать букет сирени. И скорее всего, “счастливые” цветочки в нем были.

И опять – ни звука, ни движенья. И никакой хозяин, кстати, так и не выскочил. Возможно – боялся, жалкий человек. А может, дома никого не было. А может… Чепуха всякая в голову лезет… Людей в городе и не было?

Равнодушные пустынные проспекты, здания, улочки… Ветер погнал по асфальту газету… Это сумасшествие… Нигде – ни души, и только панорамы, панорамы в духе “Сталкера”.

А вот и баллоны пива, за которыми они сюда отправились. Разных оттенков коричневого, стоят на полках. В круглосуточном “комке” пахло табаком и потекшей холодильной установкой.

Настя подошла к прилавку: девица, торговавшая здесь, была, возможно, и младше ее, да только глаза уж больно уставшие.

– Девушка, извините… Не подскажете, где здесь ближайший травмопункт?

Как видите – не до пива.

“Девушка” прежде всего оглядела Настю с головы до ног в поисках видимых повреждений.

– Здесь надо вдоль проспекта остановки две пройти. Потом – за трамвайное кольцо и вдоль забора.

– Спасибо огромное!

“И чё за девка, – подумала продавщица скорее с любопытством, чем с привычным раздражением. – И одета по-лоховски… И косметики ни грамма! В наше время только психбольная может не краситься”.