Блеф
Шрифт:
К стыду Тахиона, лицо юноши перекосилось, и он заплакал.
– Я просто помогал Кройду, – пролепетал он, а Тахион принялся стирать ему слезы своим платком. – Он единственный человек, который был ко мне добр. Он дал мне пончиков. И сделал меня тузом.
– Кто ты, черт тебя дери?
– А вы не можете прочесть это в моем уме?
– Я слишком устал и взвинчен, чтобы проникать в твой ум.
Тахион почувствовал, что каким-то необъяснимым образом разочаровал этого человека.
– Я… я был Соплевиком… только больше так меня не называйте, я теперь туз.
– Соп…
Тахион осекся и беспомощно покачал головой.
Перед его внутренним взором пронеслась череда образов. Ужасающая фигура, покрытая слизью, убегающая от вышибалы с бейсбольной битой в руках из «Шизиков»… «Принцы-демоны», мучившие убогого джокера до тех пор, пока кровь не смешалась с зеленой слизью… мерзкие хлюпающие звуки, доносящиеся из мусорного бака, где спал Соплевик.
– О Корабли и Предки, он сделал тебя тузом, и ты был так ему благодарен…
Дар речи снова оставил Тахиона.
– Что со мной теперь будет? – спросил Билл Локвуд.
– Я не знаю.
В коридоре стоял шум, нарастающий. Тролль ревел, как разъяренный бык, слышался голос Тины, высокий и пронзительный. Среди шума кто-то выкрикнул имя Тахиона.
Модульный Человек кругами летал в воздухе, держа над головой Кройда, туго завернутого в одеяла и похожего на разъяренную мумию. Тахион и Тролль влезли в защитные костюмы, и андроид затолкал Кройда в заранее приготовленное отделение. Тахион приготовил его не одну неделю назад. Небьющееся стекло, как в тюрьме, укрепленная железная дверь. Они были готовы.
Кройд расправился со стеклом за пару минут. И исчез под грудой тел, навалившихся на него разом. Через несколько часов стекло заменили на более прочное, а стены затянули колючей проволокой под током.
Кройд пробил все это меньше чем за минуту. Электричество, судя по всему, оказалось для него хорошим стимулятором.
Тролль поднял взгляд. Скованный по рукам и ногам стальными наручниками Кройд был прижат к полу его трехметровым телом.
– Док, я не смогу всю жизнь на нем сидеть.
Они снова заменили стекло. Тахион обсудил вопрос установки стальных ставен с экспертами по охране из «Аттики», но те, лишь пожав плечами, сказали, что стены не выдержат.
А потом Финн предложил идею, сумасбродную и безумную.
– Вспомните коров, – сказал он, аккуратно ступая копытами по полу.
Виктория Куин только что собралась идти за снотворным.
– Они так глупы, что не перешагивают через разметку на шоссе, потому что думают, что это электрическая изгородь.
– Да, но Кройд человек, а не корова, – терпеливо ответил Тахион.
– Но он очень внушаем.
– Откуда тебе знать?
– Я же погрузил его в сон с помощью электростимуляции мозга и гипноза, помнишь?
Они подцепили его к аппарату электросна и попробовали повторить фокус. Но на этот раз он не сработал. Тогда они нарисовали решетки на окне. И на двери. И Кройд сразу же сделался чрезвычайно кроток. По крайней мере, пока никто не входил внутрь.
Пожалуйста, усни. Кройд, усни, прошу тебя.
Тахион повторял это, словно молитву, уже четвертый день, но нервно расхаживающий за разрисованным стеклом альбинос не внимал ей.
Тахион пытался помочь природе, слегка. После неудачи со стимуляцией мозга попытался пустить в изолятор усыпляющий газ, попытался добавить снотворное в еду Кройду. Но Кройд упорно бодрствовал. Оставаясь таким же источником заразы. С каждым часом, что он проводил без сна, вирус мутировал все дальше.
Кройд был ходячей чумой, грозящей всему миру. Надо было принимать решение. Тахион поглядел на свои руки. Вспомнил отдачу пистолета тогда, когда он застрелил Клода Бонеля. Вспомнил Горящую Женщину. Вспомнил Рабдана.
Великий Идеал. Я так устал нести смерть. Отцы мои, пощадите. Я не хочу делать это снова.
Соколица улыбнулась ему, глядя с больничной койки, и тут же скривилась и прикусила губы, когда ее пронзила очередная схватка. Ее голубые глаза ярко сияли, а жизнерадостные манеры были больше похожи на безумные, а не на нормальные. Тахион посочувствовал ей. Он с трудом старался продолжать улыбаться. В течение ближайших часов она родит ребенка, и они оба знали, что стресс рождения, который придется преодолевать ребенку, уже исторгаемому из ее распухшего тела, может сделать с ним страшное.
Он нежно положил руку на пригорок ее живота, почувствовал очередное сокращение мышц.
– Для нашего мальчика кесарево было бы лучше.
– Нет. Я и Мак-Кой приняли твердое решение на этот счет.
– Где он?
– Вышел за кофе.
– Ты все еще настаиваешь на том, чтобы вы были вместе во время родов?
– Да…
– От мужей одни проблемы.
– Я знала, что ты так скажешь, дорогой мой Тахи…
Она поглядела на него почти что сексуально, несмотря на ее нынешнее состояние.
– Кстати, мы ведь не поженились.
Еще одна схватка, она задышала чаще.
– Сколько же еще?
– Ты еще только разогреваешься.
– Ужасно.
– Роды у женщин средних лет. Тебе не повезло.
– Сначала никакой поддержки, а теперь и оскорбление.
– Прости.
– Тах, я пошутила, – сказала она, протянув к нему руку.
– Попытайся расслабляться между схватками. Зайду к тебе через пару часов.
– Это же свидание.
В кабинет заглянул Тролль.
– Я не нужен, а?