Чтение онлайн

Ее шерсть окрашена в ржаво-оранжевый цвет, а хвост, похожий на пышный огненный шлейф, обвивает стройные черные лапы. У лисы грудь цвета топленого молока, а глаза – ярко-золотистые, как закат.

Наши взгляды встречаются через окно, залитое дождем. Острые белые клыки животного сверкают, когда оно улыбается.

Лиса сидит на скамейке, – той самой, на которой бабушка каждый вечер в сумерках устраивалась поудобнее, чтобы выкурить свою трубку с табаком и посмотреть на звезды. Лиса еще мгновение смотрит на меня, затем поворачивается и исчезает за живой изгородью.

Я избавляюсь от странного и неприятного ощущения, что что-то важное ускользает от моего понимания, и отворачиваюсь от окна и вида на двор.

— Здесь нет лисы, Беа. Но если увидишь ее снова, держись от нее подальше. Не зря их называют дикими животными.

Луна просыпается, потягивается и спрыгивает с колен Беа на пол. Она выбегает из комнаты, высоко задрав нос и виляя хвостом.

— Можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

— Почему Кью не разговаривает?

Моя бабушка рассказывала мне, что когда-то давно он был знаменитым оперным певцом, который продал свой голос дьяволу в обмен на бессмертие, но я, черт возьми, не собираюсь об этом рассказывать дочери.

— Не знаю, милая. Тебя это беспокоит?

Она пожимает плечами.

— Нет. Мне просто интересно. Приятно, когда кто-то просто слушает.

Затем Беа зевает.

— Может, я вздремну. Что-то мне хочется спать.

— Хорошо. Я буду внизу, когда ты проснешься.

Она встает с кровати и идет в ванную. Я смотрю, как дочь тянется к маленькому белому контейнеру, стоящему рядом с краном на раковине. Она открывает две круглые секции, наполняет каждую из них солевым раствором из пластиковой бутылки, которая находится рядом, затем аккуратно снимает зеленую контактную линзу с левого глаза и помещает ее в раствор. Потом повторяет ту же процедуру с правой линзой.

Беа смотрит на меня и улыбается.

В зеркале ванной я вижу глаза своей дочери – того же удивительного оттенка бледного арктического льда, который был у мальчика, бросившего нас много лет назад.

Глава четырнадцатая

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

РОНАН

Воскресный ужин в кругу семьи всегда был таким же увлекательным, как если бы мне под ногти загоняли осколки стекла.

— Еще вина, сэр?

— Да. И продолжайте в том же духе.

Мой голос звучит резко, но хорошо обученный слуга знает, что лучше не реагировать. Он умело наполняет мой хрустальный бокал любимым вином моего отца – французским бургундским с безупречной историей. О такой же он мечтает для своей семьи.

К сожалению, класс не купишь. Крофты богаты, но наше богатство было нажито тем же способом, что и у наших предков, баронов-разбойников XIX века.

Недобросовестным.

Слуга бесшумно отступает и прячется за обшитыми панелями стенами столовой вместе с другими слугами, все они в униформе и стоят выпрямившись, глядя куда-то вдаль поверх наших голов.

Эта показная демонстрация домашней прислуги – заслуга моей мачехи.

Она прошла долгий путь от своей скромной работы официанткой в закусочной в Детройте, когда познакомилась с моим отцом.

Он был недавно овдовевшим мужчиной, приехавшим в командировку на фармацевтическую конференцию. Она только что окончила школу красоты. По словам обоих, это была любовь с первого взгляда.

Это определенно было что-то с первого взгляда, но я уверен, что любовь не имела к этому никакого отношения.

Не то чтобы они не подходили друг другу. Два человека, настолько одержимых деньгами, как они, в целом могут прожить долгую и счастливую жизнь вместе. Если только у них не закончатся деньги.

Я провел много приятных часов, представляя, какой хаос воцарится, если я сделаю что-то подрывное, чтобы обрушить акции компании.

Например, женюсь на Мэйвен Блэкторн.

Не то чтобы она верила в брак. Скорее астероид столкнется с Землей, чем женщина из рода Блэкторн согласится стать чей-то женой.

Но если бы каким-то чудом это произошло, я был бы отрезан от своей семьи. Ненависть моего отца к Блэкторнам граничит с патологией.

Почти каждый день перед тем, как я уходил в школу, когда был маленьким, он просил меня держаться подальше от Мэйвен.

Отец проявлял странный интерес к тому, чтобы выделить ее среди остальных родственников и относиться к ней с особым презрением. Я никогда не мог понять эту одержимость, но его уроки не прошли даром.

Я не могу винить ее за недоверие и злость по отношению ко мне. Я это заслужил.

Моя мачеха явно раздражена, теребя толстую нитку таитянского жемчуга на шее и пристально глядя на меня.

— Ронан, перестань хмуриться. Ты выглядишь как убийца.

— Может, так и есть.

Мой отец поднимает взгляд от тарелки с говядиной по-бургундски и пристально смотрит на меня. Когда он не видит никаких эмоций на моем лице, то удовлетворенно возвращается к еде.

Для этой семьи считается нормальным, если ты кого-то убиваешь. Главное не переживать из-за этого.

Наступает долгая, мучительная тишина, пока отец не заканчивает есть и не берет в руки бокал с вином. Ему нельзя пить алкоголь. Это связано с антибиотиками, которые он принимает из-за травмы глаза, но предписания врача никогда его не останавливали.

Сам Бог мог бы спуститься с небес на огненной колеснице, а мой отец сказал бы ему, чтобы он шел к черту и играл со своими херувимами.

— Полагаю, ты слышал, что Мэй Блэкторн приехала домой на похороны своей бабушки, — говорит отец.

Я удивлен, что он так долго не поднимал эту тему, но, поскольку это был не вопрос, я не отвечаю. Вместо этого я накалываю на вилку кусок говядины.

Не обращая внимания на мое молчание, отец продолжает.

— Я видел ее на прощании с Лориндой у Андерсона. И едва узнал ее. Черные как смоль волосы, заплетенные в косу викинга, и лицо, способное напугать монстра Франкенштейна.