Чтение онлайн

Мужчину звали Хьюго де Пайен. Ему было сорок восемь лет, и он по-прежнему состоял на службе у своего господина, графа Хьюга де Шампань. Последний приказал ему тайно прибыть в долину Клерво, где находилась миссия нового аббата. Как раз по дороге туда он встретил слепого старика и остановился, чтобы помочь ему.

— По правде говоря, — сказал ему старик, — я ищу покоя. В последнее время на дорогах полно всякого народа — паломников и странников. Нигде нельзя укрыться такому старому слабому человеку, как я. Поэтому я избегаю людных дорог. Выискиваю спокойный уголок, где можно отдохнуть.

— В таком случае я сожалею, что нарушил ваш покой, — произнес Хьюго, собравшись уходить.

— Я чувствую по едкому поту вашей лошади, что вы ехали без остановок всю ночь. Не уходите вот так, вы меня обидите. Давайте съедим вместе эту лепешку. Пусть я бродяга, но, как и все остальные, соблюдаю обычаи гостеприимства. Мне будет досадно, если вы откажетесь.

— Благодарю, у меня есть все необходимое.

Слепой подошел ближе, как будто не слышал отказа. Хьюго посмотрел на восходящее солнце и решил подсесть к костру. Двое мужчин уселись на землю. Они находились так близко от Анкс, что она замерла, так как малейшее движение могло выдать ее. Она дрожала от холода и волнения.

— По поступи вашей лошади, — сказал Слепой, протягивая ломоть хлеба своему гостю, — я догадываюсь, что вы отправитесь по дороге Плакальщиц.

— По дороге Плакальщиц?

— Это та самая дорога, которая привела вас сюда через лес и тянется вдоль озера, а затем поворачивает к югу.

— Я не знал, что ее так называют.

— Это название появилось совсем недавно. Если вы поедете по этой дороге, все время придерживаясь южного направления, она приведет вас к воротам небольшого аббатства, его построили недавно.

— И что же?

— К этому божьему месту в окрестностях относятся с опаской, особенно женщины. Говорят, что его возглавляет молодой аббат и что все мужчины, попавшие под влияние его пламенных проповедей, сразу же обращаются в веру. Они отказываются от мирской жизни и пополняют собой ряды его ордена. Его влияние настолько сильное, что матери запрещают своим сыновьям охотиться в тех местах, жены не пускают туда мужей и любовников, сестры боятся за своих братьев, а дочери — за отцов.

— Я действительно направляюсь в аббатство Клерво, — сказал всадник. — Но я не испытываю никакого желания поддаться влиянию аббата Бернара, каким бы красноречивым он ни был. У меня другие планы. Я один из тех паломников, которые вам так докучают.

— A-а, так вы направляетесь в Иерусалим?

Слепой рисовал концом посоха на земле геометрические фигуры.

— Если вы, подобно тем, кто приходил до вас, питаете иллюзии по поводу того, что Бернар де Клерво благословит ваше странствие… — снова заговорил он. — Знайте: самое большое, на что вы можете рассчитывать, это осознание того, что вы встретили великого человека; более ничего вы не добьетесь от него, разве что испытать благоговение, внушаемое его персоной.

— Вы его знаете?

Слепой покачал головой.

— Его семью все знают в этой местности. Славные воины. Храбрые женщины. Мне ведь достаточно вспомнить его отца и деда, чтобы представить в подробностях жизнь и характер этого последнего отпрыска семейства. Фамильные черты передаются из рода в род, не претерпевая существенных изменений. Нужно довольствоваться уже тем, что они не вырождаются.

Слепой поднял голову. Анкс показалось на какой-то миг, что незрячий етарик пристально посмотрел на нее.

— Итак, — сказал старик, — вы отправляетесь в Иерусалим и, безусловно, торопитесь. Сожалею, что задержал вас. Солнце восходит. Мне пора в путь.

— Ках вам удается находить дорогу?

— Судьбе было угодно не полностью погрузить меня в темноту ночи. Я могу видеть свет, чтобы определять время суток. А мой конь знает местные тропы. Часто я прибываю к цели моего странствия раньше молодых всадников, потому что они выбирают обходной путь из-за пустяков, так как смотрят широко раскрытыми глазами. Зрение не всегда лучший союзник духа.

Рыцарь поднялся с земли.

— Постараюсь не забыть этот совет. Как вас зовут?

— Клинамен.

— Клинамен? Такое имя не забывается. Благодарю за гостеприимство. Так я со спокойной совестью могу оставить вас?

Старик утвердительно кивнул.

— Поскольку вы сочли за лучшее не называть своего имени, — ответил старик, — я предполагаю, что вы важный сеньор, путешествующий инкогнито и без свиты. Я разбираюсь в людях. Вы можете ехать. Но если когда-нибудь услышите, что бедный Клинамен обеспокоен происходящим, попросите его о помощи. Это будет хорошим поводом познакомиться ближе.

Хьюго де Пайен улыбнулся.

— Мое почтение, — сказал он. — Вы проницательны, как халдеянин.

— Прорицатель? Нет-нет, я такой же человек, как и все. Просто достаточно иметь хороший слух — этим даром щедро наделены слепые. Мы слушаем, вернее, мы слышим. Впрочем, на вашем месте, мессир, раз уж вы направляетесь в Клерво, я бы свернул с дороги Плакальщиц. Я бы не поехал через Жйе, а направился бы к Бару.

— Но это вдвое увеличит расстояние!

— Важно прибыть на место. Это не более чем совет, поступайте как знаете.

— Я не очень суеверен, чтобы беспокоиться из-за предсказаний оракула, но все-таки скажите мне, что вы имели в виду?

— Нет, нет. Вам выбирать, по какой дороге ехать. Доброго пути, друг.

Он отвернулся и перестал обращать внимание на де Пайена, продолжая что-то чертить на земле своим посохом.

Де Пайен внимательно посмотрел на него. Этот слепой напоминал ему старого еврея, который провел их в Иерусалим двадцать лет назад. Такой же отсутствующий и загадочный вид. Такие же глаза. Странное чувство. Он запрыгнул на лошадь.