Чтение онлайн

– Понимаю, – остановила я парня, – больше не побеспокою ребенка. Не знала, что у вас такие правила.

– Это бизнес, – улыбнулся Фил, – вы выглядите усталой. Хотите, прервем съемку?

Я кивнула, кое-как стерла «красоту» с лица и отправилась на парковку к своей машине.

Домой я вошла в компании с мощным комплексом неполноценности. Ну, согласитесь, не очень приятно признать, что маленький ребенок работает перед камерой лучше тебя. А еще мне стало не по себе от того, как изменилось выражение личика Нади, когда она вышла из роли моей крестницы. Похоже, девочка искренне ненавидит тех, с кем работает. И злоба у нее в душе совсем не детская, а взрослая и осознанная.

Не успела я снять пальто, как затрезвонил телефон, меня опять разыскивал доктор Максимов.

– Что случилось? – спросила я. – Бриллианты не того размера оказались?

– С камнями порядок, – устало пояснил Владимир Николаевич, – простите, ради бога, Виола. Я попал в крайне неприятное положение. Нет ли у вас знакомых, которые могут мне помочь?

– В чем дело, уточните? – попросила я.

– Евгений Петрович очнулся, – начал доктор, – мы просили его остаться, но больной всех послал по известному адресу и уехал домой. Хотя мы его уговаривали этого не делать. Состояние Елизаветы Сергеевны крайне тяжелое. Я не могу понять, в чем дело. Проводятся все необходимые меры, но они результата не дают. Льем в нее препараты, льем, но никаких улучшений. Евгений Петрович узнал, что подвижек в лучшую сторону нет, опять разбушевался, пригрозил мне судом.

– За что вас в лапы правосудия отдавать? – спросила я. – Надеюсь, вы ведете тщательную запись всех своих назначений. Сможете предоставить их тому, кто решит проверить правильность лечения?

– Расследование мне грозит не из-за медицинской ошибки, – вздохнул Максимов. – Иногда родственники, узнав, что больному не становится лучше, начинают упрекать доктора в неправильном лечении, гневаются: «Вы нам просроченные лекарства даете». Я в таких случаях никогда не обижаюсь, понимаю: это горе кричит. Осознание того, что любимый человек от тебя вот-вот навсегда уйдет, заставляет искать виновного в его состоянии. И понятно, что врач первым попадается под руку. Но Евгений вспылил из-за браслета.

– Все украшения были в чемоданчике на заднем сиденье «Порше», – сказала я, – его нашел и взял Юрий, сын Елизаветы. Я не прикасалась к содержимому, только фото нащелкала.

– Сын при мне передал отцу чемодан, – вздохнул Владимир, – и вспыхнул скандал. Внутри не оказалось безделицы из ниток с кусочками метеорита.

– А вы здесь с какого боку? – спросила я.

Из трубки опять донесся тяжелый вздох.

– Юрий пришел в мой кабинет с чемоданчиком. Он оставил его на время в кабинете, потому что, уж простите за подробности, спешил в туалет.

– И вы согласились! – воскликнула я.

– Ну… услуга пустяковая, – понизил голос врач, – не тащить же в сортир кофр? И куда его там деть? На раковину поместить? На писсуар? Это не гигиенично!

– Вы попросили сына Елизаветы открыть чемодан? – поинтересовалась я. – Проверили содержимое? Сказали ему: «Украшения очень дорогие, давайте быстро опишем, что вы мне на время оставляете», или хотя бы снимок сделали?

– Нет, – после паузы признался Владимир Николаевич.

Я молчала.

– Да, вы правы, – сказал врач, – я сглупил. Юрий вернулся уже с Евгением Петровичем. Отец открыл чемоданчик, порылся в нем и зашипел: «Пропал дорогой браслет, изделие экстрасенса». Сын удивился: «Папа, все было на месте. Я проверял».

Владимир умолк.

– И бизнесмен обвинил вас в краже, – предположила я.

– Верно, – согласился Максимов, – он говорил…

Я не выдержала и перебила врача:

– Что чемодан находился некоторое время у вас? Когда вам отдали кофр, там был полный комплект всего. Небось Юрий в этот момент кивал. Куда делась копеечная ерунда из ниток? Ее вы, доктор, сперли!

Мой собеседник совсем приуныл.

– Примерно так он и высказался. Но браслет стоит отнюдь не копейки. Жена Столетова познакомилась с колдуньей, та сделала ей оберег за бешеные деньги, Лизавета им очень дорожила. Она очнется и первым делом про свой браслет вспомнит. А где он?

Я вздохнула.

– Я делала снимок содержимого чемодана. Не помню там браслета из ниток. И, кстати, Юрий пробормотал, что браслета нет.

– Он темно-коричневый, издали кажется черным, сплетен из очень тонких нитей, – стал описывать талисман Максимов, – сделан узелковым методом, между узлами астральные певолы.

– Что? – удивилась.

– Кусочки метеорита, так их называют маги, – медленно произнес врач. – Так Евгений объяснил. Булыжники из космоса имеют баснословную цену.

– А-а-а, – протянула я.

– А сын подлил масла в огонь по другому поводу: «Папа, надо маму из этого медцентра забрать, перевезти к другим специалистам». Я попытался им объяснить, что Елизавета Сергеевна в тяжелом состоянии, она не выдержит транспортировки.

Я внимательно слушала Максимова. Оказывается, пока я снималась для инстаграма, в клинике горели нешуточные страсти. События развивались самым неприятным образом.

Старший Столетов опять впал в гнев, налетел на доктора, сказал, что браслет из ниток и обломков метеорита стоит запредельных денег. Потом он обвинил Максимова в воровстве и некомпетентности, возмущался:

– Лечите мою жену, а ей только хуже делается.

И в конце концов, почти потеряв человеческий облик, вызвал перевозку из самой дорогой больницы Москвы, в которой счет выставляют не на десятки, а на сотни тысяч целковых.

Машина прибыла почти мгновенно. Но бригада была солидарна с Владимиром Николаевичем. Медики объяснили рассерженному мужу, что его жену опасно перевозить. Евгений стал настаивать, а Юрий предложил отцу написать отказ от претензий.

– Доставьте маму в свой центр, мы не станем предъявлять вам претензий, – пообещал юноша.

И тут у врача «Скорой» лопнуло терпение.

– Не пойму, что здесь происходит, – разозлился он, – больная находится под наблюдением опытного доктора, получает адекватное лечение. У нас ей пропишут то же самое, и одноименные лекарства через капельницу введут. Зачем менять одну реанимацию на другую?

– Здесь никого к маме не пускают, я не могу ее обнять, поцеловать, – пожаловался Юрий.

– И у нас вам не разрешат в палате интенсивной терапии находиться, – подчеркнул доктор, – вам сейчас лобызаться с больной запрещено. Во-первых, она не почувствует ваших поцелуев. А во-вторых, я вижу, у вас герпес на губе высыпал. Хотите его матери подарить? Усугубить ее состояние?