Чтение онлайн

Вернувшись в монастырь, Флер кинулась к себе в комнату и прилипла к зеркалу. Сегодня ей встретились те же самые мальчишки, которые обычно дразнили ее огородным пугалом. Так что же случилось? Лицо показалось прежним, все как было: широкие брови, зеленые глаза и рот от уха до уха. Ах да, она уже не росла, но куда же больше? В ней и так пять футов и одиннадцать с половиной дюймов. Правда, с зубов сняли пластины. Может, поэтому?

Не зная что и думать, она решила выбросить из головы эту встречу с мальчишками, но во время следующего выхода в город произошло то же самое. И самое удивительное, вскоре после этого и девочки стали смотреть на нее иначе. Теперь Флер не убегала, когда мальчишки ее окликали, она просто не смотрела в их сторону.

Август они с Белиндой провели на Миконосе, их любимом греческом острове. В первое утро, гуляя по берегу моря и наслаждаясь слепящим белым солнечным светом, который бывает только здесь и больше нигде, Флер рассказала про это матери.

— Так странно, Белинда. Я думала, они смеются надо мной.

Но когда я смотрю на них, у них такие лица… — Она пыталась найти слово поточнее, чтобы объяснить, но не находила.

Рассеянно Флер потянула вниз бикини цвета зеленого яблока, которое купила ей мать. Оно было до смешного маленькое, и девочка невольно старалась прикрыться старой выгоревшей оранжевой майкой. Белинда шагала рядом в полосатой тунике овсяного цвета.

Обе были босиком, на ногах Белинды блестел яркий, как и на руках, лак, единственным украшением Флер служил пластырь на мизинце, натертом новыми босоножками.

Белинда отпила «Кровавой Мери», которую она прихватила с собой.

— Когда ты смотришь на их лица, ты понимаешь, что мальчики над тобой не смеются. Так?

— Да, пожалуй:

— Бедная детка. Как тяжело больше не быть гадким утенком.

Да? Особенно если сама вбила себе в голову веру в это. — Белинда обняла Флер за талию, коснувшись бедром тела дочери. — Сколько лет я твержу тебе, что единственная твоя проблема — возраст. А ты никак не слушаешь. Ты очень упрямая. Веришь только в то, во что сама хочешь верить. И ничего не поделаешь, это у тебя в крови.

Интонация Белинды заставила Флер почувствовать, что, пожалуй, ей стоит гордиться своим упрямством. Девочка шлепнулась на песок и откинулась спиной на камень. Белинда осторожно села рядом. Флер спросила:

— Ты слышала когда-нибудь о книге «Любовь без страха»? У одной девочки она есть. Там есть глава, которая называется «Поцелуй любви». Ужасно. — Она пожала плечами. — Не представляю, как люди могут вытворять такое.

Белинда молчала.

Флер зарыла ноги в песок.

— Очень сомневаюсь, что мне когда-нибудь понравится секс.

Правда, Белинда. Я вообще никогда не выйду замуж. Терпеть не могу мужчин.

— Но ты еще не знаешь мужчин, дорогая, — усмехнулась Белинда. — Поверь мне, ты будешь чувствовать себя совершенно иначе, когда наконец выйдешь из этого захолустного монастыря.

— Вряд ли. А можно я возьму сигарету?

— Нет. Мужчины, детка, — это замечательно. Хорошие мужчины, конечно. Властные, сильные. Мужчины, что-то представляющие собой. Когда идешь под руку с таким мужчиной в ресторан, на тебя все смотрят. Ты ловишь обожание во взглядах. Ты понимаешь, что все считают тебя особенной женщиной: ведь ты сумела привлечь к себе такого мужчину.

Флер ощутила неловкость. Это звучало, как если бы… Она потянулась и сорвала пластырь с пальца на ноге.

— Ты вот так себя чувствуешь с Алексеем? И поэтому ты не хочешь с ним разводиться?

Белинда вздохнула, а потом подставила лицо солнцу.

— Деньги, дорогая. Я всегда тебе говорила. Боюсь, я не слишком талантлива и не смогу содержать нас с тобой.

Флер встала. Ей многое хотелось сказать, но она промолчала.

— Пойдем лучше обратно. Пока не слишком жарко, я бы покаталась.

— Эти твои лошади, — Белинда с интересом посмотрела на нее, — монашенкам действительно удалось провести тебя с их помощью?

Флер скорчила гримасу. Несколько лет назад монашенки, воспользовавшись ее любовью к лошадям, обхитрили ее. Они сказали, что если она будет прилично учиться, то днем по субботам ей разрешат кататься на лошади. За три месяца из отстающих она стала второй в классе. Связка розог перекочевала к другой непослушной девочке.

Флер довольно быстро поняла, что молодые люди на пляжах Миконоса ничем не отличаются от мальчишек Шатильон-сюр-Сен.

Она заявила Белинде, что не пойдет на пляж, пока он не опустеет.

Потому что молодые люди раздражают ее и не дают радоваться новой маске для подводного плавания. Ну почему они так по-дурацки себя ведут?

Белинда объяснила ей, что из-за монастырского воспитания она еще совершенно незрелая. Большинство девочек радовалось бы такому вниманию.

Флер пожала плечами: что делать, если ее так воспитывали. Но на ее взгляд, это не она, а молодые люди незрелые.

Белинда посоветовала не обращать на них внимания, потому что они все равно ничего собой не представляют.

Несколько дней они провели в обществе парижской знакомой Белинды, неожиданно появившейся на острове, мадам Филипп Жак Дюверж. Белинда объяснила, что до замужества она была Банни Грубен, знаменитой нью-йоркской моделью начала шестидесятых.

Она работала у Казимир. До сих пор Банни была хороша собой.

Она так пристально рассматривала Флер, что девочка испытывала неловкость под ее изучающим взглядом.

Недели на Миконосе пролетели слишком быстро. Прежде чем Флер это осознала, они уже стояли перед входом в монастырь, обнимаясь и плача. Когда Флер наблюдала, как отъезжает мать, она чувствовала, будто какая-то часть ее самой умерла. За столько лет можно было научиться иначе переносить расставания, но она не научилась. Девочка попыталась взбодриться, напомнив себе, что пошел последний год монастырской жизни, ей предстоит сдать самый важный экзамен, который определит, в какой из французских университетов она сможет поступить. Другое дело, что она не собиралась учиться во Франции. Флер взяла слово с Белинды поговорить с Алексеем насчет учебы в Штатах.

— Он должен быть счастлив отпустить меня, — сказала Флер, — избавиться от меня. Скажи ему, Белинда.

Белинда, казалось, сомневалась в успехе, но Флер была полна оптимизма. Она думала, что отец будет рад, когда их разделит океан. Флер запрещала себе думать о нем, она больше не тешилась детскими фантазиями, что он приедет за ней и заберет домой. Алексей Савагар никогда не станет любящим отцом, с этим надо смириться. Он ненавидит ее, ничего не поделаешь. Поэтому девочка никак не была готова получить письмо от Белинды, которое пришло через несколько недель.