Чтение онлайн

– Нет, конечно.

– На карту поставлена моя жизнь, как бы мелодраматично это ни звучало. Мне нужно время. Как вы считаете, вам удастся убедить Кей и её телевизионных начальников несколько дней скрывать факт смерти Томаса?

– Кей поступит так, как ей скажут на "Сентрал". Но насколько я знаю телевизионную кухню, они ужасно боятся скандалов и не станут поднимать шум, если только их к этому не вынудят. Туссейнт, мне ужасно жаль. что вы замешаны в этом преступлении. Я и правда не верю, что вы могли бы убить человека.

– Спасибо.
– Мы подошли к двери.

– Я могу вам чем-то помочь?

Я хотел попросить её дать мне взаймы, но так и не решился.

– Барбара, если все сорвется, то есть, я хочу сказать, если меня поймают, то давайте придерживаться такой версии: я пришел сюда разведать обстановку и выкрал это досье, пока вы выходили в уборную. Так вы останетесь в стороне. Вы можете сделать для меня только одно - найдите Кей и попросите её держать язык за зубами.
– Я подумал, что неплохо бы на всякий случай обезопасить себя.
– Я никуда не уеду из города, буду скрываться, поэтому скажите Кей, чтобы она меня не искала.

У двери она схватила меня за руку и снова заплакала:

– Удачи вам, Туссейнт. Храни вас Господь.

Я трясся от страха, когда спускался в лифте и потом, когда вышел на пустую улицу. Потом, вдруг рассмеявшись, смело пошел к Третьей авеню и стал там ждать автобуса. Я, можно сказать, пока был в безопасности. Полиция будет искать негра. А для белых мы все на одно лицо, это и было моей маскировкой. Если бы не мой рост и сложение - я соответствовал обычному типу "здоровенного негра", которого в газетах вечно обвиняют во всех смертных грехах, - мне ничего не грозило. Правда, тот полицейский уже, конечно, дал описание мое одежды.

В автобусе я внимательно прочитал досье, отмечая в своей записной книжке факты, показавшиеся мне важными. Я решил не подвергать себя риску и не возвращаться домой. В кармане у меня лежало всего тридцать восемь долларов. Мне позарез нужны были бабки, но вряд ли у Олли ещё остались те деньги, которые я оставил ему в счет квартплаты. Я вышел на Сто сорок девятой улице и направился к Риверсайд-драйву.

Мне пришлось четыре раза позвонить в дверь Сивилле, прежде чем она открыла. На ней была прозрачная ночная рубашка.

– Туи, ты в своем уме?
– недовольно спросила она. Еще только... Боже, да ведь сейчас три часа утра! Я же сказала, что мне рано вставать...

– Дорогая, у меня большие неприятности. Я тебе ничего не могу рассказывать - лучше будет, если ты ничего не будешь знать. Но мне надо срочно выехать в Чикаго и мне нужны деньги.

– Неприятности? С этой девчонкой с Мэдисон-авеню?

– Дорогая, ничего не спрашивай. Она тут не при чем. Сивилла, мне нужно срочно на самолет. Сколько ты мне можешь одолжить?

Она уже окончательно проснулась.

– У меня есть твои восемьдесят пять.

– А еще?

Она пошла к комоду и вытащила кошелек. Двигалась она как сомнамбула.

– Так и знала, что не стоило брать у тебя эти деньги. Вот, у меня есть ещё семь, восемь... девять долларов. Итого девяносто четыре. Когда ты вернешь?

– Скоро. А теперь милая, если сюда придет полиция...

Ее глаза расширились.

– Поли-иция? Туи, что за неприятности у тебя такие?

– Не спрашивай. И ради всеобщего блага, не говори никому обо мне - ты ничего не знаешь. А если полиция будет тебя спрашивать, скажи им правду. Я занял немного денег и уехал в Чикаго, а оттуда в Канаду. А теперь мне пора бежать. Пока, малышка!

– Но... Туи Мур, не забудь, ты мне должен девяносто четыре доллара!

– Об этом не беспокойся.
– Я послал ей воздушный поцелуй и направился к своему "ягуару".

Я миновал мост Джорджа Вашингтона, в глубине души ожидая наскочить на полицейский кордон. На первой же заправочной станции я наполнил оба бака бензином, добавил масла, залил воды в радиатор, купил карты автомобильных дорог. Я понимал, что мой "ягуар" бросается в глаза, что служащий бензоколонки его сразу вспомнит. Но я ничего не мог поделать с этим, разве что угнать машину или свинтить где-то другие номера.

Но как угнать машину, я не знал. Снять номера с запаркованной тачки дело нехитрое - но я из-за этого мог вляпаться в историю: если меня вдруг остановят за проезд на красный свет или попросят предъявить права, тут-то я и попадусь. Самое лучшее было оставаться своем "ягуаре". У меня в запасе ещё было немного времени: полиция потратит день на установление личности Томаса, а обо мне не будет ничего знать ещё пару дней. А уж через три-то дня я буду не я, если не найду хоть какую-то верную зацепку. Жаль только, что моих денег хватит всего на неделю.

В двадцать минут пятого утра я уже выезжал из Нью-Джерси и мчался по направлению к Пенсильвании и дальше к Огайо. Я вел очень осторожно, стараясь не превышать положенную скорость, и "ягуар" ровно бежал по шоссе в кромешной тьме, а я размышлял, долго ли мне ещё крутить руль. Я включил радио, но сообщение об убийстве ещё не попало в ночные новости. Я чувствовал себя вполне уверенно, хотя время от времени в душу закрадывалось подленькое ощущение, что никакой я не детектив, а просто спасаюсь бегством.

Потом я заехал на бензоколонку пополнить бак, после чего свернул на пустынный проселок и вышел размять затекшие ноги. Занималось холодное солнечное утро, и было приятно пройтись по траве и земле, вдохнуть полные легкие свежего сельского воздуха.

Я просидел за рулем до полудня. Потом остановился у придорожного ресторанчика. Перед зданием стояло несколько трейлеров, и я решил, что поем на славу. За прилавком стояла лунноликая тетка с растрепанными седыми волосами и обслуживала водителей. Как только я взгромоздился на табурет, эта старая стерва завизжала: