Чтение онлайн

Я ломал голову над этими вопросами, да только чуть и в самом деле её не сломал, придя к печальному выводу, что детектив из меня никакой. И как гласит старая пословица, с глупым клиентом сам в дураках остался. Как я мог только подумать...

Входная дверь раскрылась - на пороге стояла миссис Дэвис.

– Хотите обедать, мистер Джонс?

Я кивнул и вылез из машины, отряхнув пыль с пиджака.

– Я так понимаю, что Френсис возила вас в гараж узнать насчет ремонта вашего автомобиля?
– спросила хозяйка.

– Да. Они отправили в Цинциннати заказ на запчасти, - ответил я, идя за любопытной Варварой в кухню.

– Я только что сделала чудесное жаркое, а может, вы хотите ветчины или свежего рисового пудинга? Вам кофе или чай? Полотенце нужно? Можете помыться вон там в раковине.

Старуха-хозяйка совсем мне голову заморочила своей невинной болтовней про обед, и я даже забыл, что меня разыскивают по обвинению в убийстве! Точно у меня не было большей заботы, чем сделать выбор между жарким и ветчиной.

Но что же мне ещё оставалось? Я сильно надеялся, что этот Тим даст мне в руки хоть какую-то ниточку. Я где-то читал, что когда сыскарь оказывается в тупике, он снова начинает перебирать все факты дела, пытаясь докопаться до истины. Но тут и так все было ясно - копать нечего...

– Если хотите, я могу предложить вам и жаркое, и ветчину, мистер Джонс.

– Да нет, пожалуй, я только выпью стакан молока, миссис Дэвис.

– Э, перестаньте, такой крупный мужчина, как вы, должен хорошо питаться - что такое стакан молока? Ведь все равно выходит два доллара за стол каждый день, так что...

– Да я не голоден. Дайте мне только стакан молока. если можно.

– Как хотите.

Оставалось одно - встретиться с людьми, у которых телевизионщики брали интервью. Начать с тех, кто знал Томаса с самого детства. Как там зовут тетку, которая, по словам Тима, все ещё живет среди мусорных куч? Я полез было в карман за своими записями, да вспомнил, что миссис Дэвис не спускает с меня глаз. Попивая холодное молоко, я спросил:

– Я заметил старую хижину на окраине рядом со городской свалкой; Там что, кто-то живет?

– Сумасшедшая матушка Симпсон. Ее только одно может заставить съехать с этой помойки - смерть.

– Белая?

– Стыдно сказать, из наших. Уверяю вас, она могла бы переехать оттуда несколько лет назад, ей даже и новое жилье подыскали, но, как я говорю, она уже настолько стара, что совсем выжила из ума.

Я поставил пустой стакан на стол.

– Пожалуй, поеду покатаюсь.

Миссис Дэвис потерла руки, точно услышала хорошую новость и понимающе улыбнулась.

– Я как-то видела передачу по телевизору о вас, музыкантах, но я, честно сказать, и не верила, что вы такие непоседы. Наверное музыкальный ритм у вас по жилам бежит, как электрический ток по проводам...

Я двинулся к двери.

– Наверное, вы правы, - буркнул я, проклиная её дурацкое сравнение с электричеством в крови - эта фигура речи вполне могла очень скоро претвориться в реальность.

Я поехал к главной улице, потом свернул направо, к той части города, где я ещё не был. По дороге мне попалось несколько машин и, подъехав к окраине, я увидел перед собой "холмы" мусора. Меня обогнал грузовик и резко затормозил. Я с такой силой вжал педаль тормоза, что чуть не продырявил пол. Пикап пошел юзом к обочине, Я сражался с рулевым колесом, моля, чтобы машина не перевернулась. Но моя молитва была исполнена радости. Ибо я точно знал, что грузовик подрезал меня не случайно, и что если я не смог найти убийцу, то, по крайне мере, он меня сам нашел.

7

Когда "шевроле", визжа шинами и тормозами, выскочил на песчаную обочину, я наконец-то справился с рулем и резко вывернул машину на дорогу. Старая колымага дрожала мелкой дрожью, жалко клевала носом и, проковыляв ещё несколько ярдов, остановилась. Водитель грузовика был ещё тот лихач. Он остановился в нескольких футах от меня и наблюдал за мной в боковое зеркало. Я выскочил из "шевроле" и побежал к грузовику - но на бегу перешел на шаг. Из кабины выпрыгнул Вилли-любовничек, хлопнул ладонями по штанам и направился ко мне, сверкая начищенными до блеска башмаками.

Я обругал его про себя сельским идиотом, и он ещё рта не успел раскрыть, как я уже понял, что тут дело вовсе не в Томасе - он приревновал меня к Френсис.

– Ну и что ты хочешь этим добиться, малыш?
– спросил я злобно.

Его коричневое лицо так и вспыхнуло при слове "малыш", а глаза угрожающе и нагло засверкали. Но я не особенно перепугался. На ринге Вилли, может быть, и сделал бы меня, но в вольной борьбе я был ему не по зубам.

– Ты не шибко разевай хлебало, мужик. Ты что, водить не умеешь? Я слыхал, у тебя клевая иномарка.

– Кто-то из нас точно водить не умеет. Если это шутка такая, то мне не смешно.

Он улыбнулся, обнажив белые зубы. Этот хлюст, видно, немало времени проводил перед зеркалом.

– А может, я просто хотел проверить, каков ты за баранкой. Не люблю, понял, когда у меня всякие под ногами путаются. Особенно такие вот столичные клоуны при галстучке. Френсис, может...

Словечко "клоун" резануло мой слух. Нежданно-негаданно мне обломилась удача - ведь в рекламной кампании вокруг передачи о Томасе участвовал ещё кто-то, о ком я даже и не подумал раньше. Кей ведь говорила о том, что она подсадила "клоуна в публику", чтобы после выхода телешоу на экраны он задержал Томаса. Это означало, что этот самый "подсадной клоун" должен быть в курсе всего и что ему - или ей - все про меня было известно или очень легко было разузнать. А что если он опередил телевизионщиков, насел на Томаса, попытался его шантажировать, и у них все кончилось дракой с клещами? Нет, не годится. У Томаса не было ни гроша. Ладно, к черту все эти "почему" - сейчас самое главное выяснить, кто был этим самым "подсадным", а уж потом...

Я смотрел сквозь Вилли, лихорадочно соображая, и только сейчас понял, что он хлопает меня ребром правой ладони по плечу и по шее, приговаривая:

– Ну я так и знал, что ты в штаны наложишь!

Его "удары" не причиняли мне боли, и я сначала подумал, что с ним истерический припадок, а потом догадался: этот чудак пытался изобразить прием дзюдо - удар ребром ладони, которым можно переломить кость и даже убить, если правильно его применить. Наверное, этому его учили, когда он служил в десантных войсках, да так и не научили. Я изо всей силы вонзил ботинок в его правую лодыжку. Он взвыл и присел, схватившись рукой за ногу, а я тут же проделал то же самое с его левой лодыжкой, после чего он шлепнулся на землю. застонав и сдерживая крик.