Чтение онлайн

– Среди прочих актеров выделялся укротитель змей со своим дрессированным питоном. Хороший человек и очень добрый, послушный змей, которого и пресмыкающимся-то трудно было назвать. Скорее уж друг и партнер. Единственный друг.

Зрители неизменно шарахались, когда дрессировщик пускал питона поползать по рядам. Это был гвоздь программы. Визги женщин, нервный смех мужчин. Потом человек и питон боролись и, наконец, дрессировщик уносил змею за кулисы.

В тот день, о котором пойдет речь, публика подобралась особенно душевная. Зал рукоплескал, не желая отпускать своих любимцев. Наконец, поклонившись в последний раз со счастливой улыбкой, человек со змеей скрылся за кулисами, где участники представления еще долго слышали его плач.

Оказывается, старый добрый питон умер прямо на сцене, и все блистательное выступление дрессировщик манипулировал еще не успевшим застыть мертвым телом своего лучшего друга.

Когда в 1982 в Ленинграде только что отстроили Дворец молодежи, Вячеслав Полунин устроил там фестиваль пантомимы «Мим». На праздник съехались, наверное, все театральные коллективы, занимающиеся этим жанром. Это был переходный этап от классической пантомимы к эксцентрике. Очень интересное, насыщенное время.

Шел октябрь, недавно закончивший институт Анвар Либабов не поехал по распределению, а остался в городе своей мечты актером. И одновременно с тем, как это часто бывало, бомжом. Жить было негде, не было и денег, чтобы снять какой-нибудь угол. Ни двора, ни угла, но зато был Дворец! Где каждый день происходило волшебство, и каждую ночь, прячась от делавших обход дежурных с красными повязками на рукавах, в театре Дворца прятались два актера, два бомжа – Коля Никитин и Анвар Либабов.

Когда стихали шаги проверяющих и гас свет, друзья вылезали из своих убежищ, раскладывали на полу театральный задник, устраивали в изголовье арлекин, клали по краям падуги, а потом зарывались в теплую кулису [19] – все из тяжелого черного театрального бархата.

В полной темноте в пустом театре разносилось два голоса. Анвар и Коля вели неспешные беседы.

– А тебе не кажется, Анвар, что мы обуржуазились? – вдруг спросил бомж Николай бомжа Анвара.

– В каком смысле? – оживился неожиданным поворотом разговора Анвар.

– Ну мы же, как король Луи-Филипп, спим в бархате. Мы же спим с тобой в бархате!!!

Странное дело. Вот, казалось бы, какая штука – мы учимся, читаем, ходим, ездим, глядим, слушаем. В результате происходит набор некоторых знаний, представлений о мироустройстве, о человеке, Боге и прочее. А потом вдруг встречаешь человека, у которого тоже две руки, две ноги, одна голова и с которым вполне можно поболтать, обсудить знакомых, провести время в кафе или клубе. Словом, все у него хорошо. Но в его чемодане знаний и понятий нет какой-то малозначительной на первый взгляд детали. Всего одной какой-то мелочи. Например, знаний о Древней Греции.

Вроде бы пустячок. Ну какое мне дело до того, знает мой собеседник о пантеоне греческих богов или путает музу с пегасом? Да и часто ли мы сами разговариваем на такие темы?

А вот, оказывается, – все это имеет значение, да еще какое.

Филиппинки, с которыми я работала в японском клубе, как раз никогда не слышали о греческих богах. Одна из наших положила на стол блокнот с фотографией статуи Аполлона на обложке. И тут началось…

Вполне спокойные и рассудительные девушки повскакивали со своих мест, хихикая и тыча пальцами в причинное место статуи.

– Порнуха! Член! Голый мужик! – орали девушки, крутя пальцем у виска и всячески выражая свое негативное отношение.

– Но это же статуя, классика, Греция… – пытались перекрикивать филиппинок мы.

– Порнография! Голый мужчина! Позор! – вопили в ответ островитянки.

Вот, казалось бы, какая простая штука: ведь мы каждый день видели этих подруг, общались с ними, время от времени они уговаривали своих знакомых давать нам чаевые за танцы, просто так, ни разу не прося нас поделиться подарком, а тут…

Подумаешь, проблема, но не могут они воспринимать обнаженные скульптуры или живопись, определяя уровень цивилизации в том или ином населенном пункте наличием в нем «Макдоналдса», а сразу понятно, что общаться больше вроде как и не стоит, все равно не поймем друг друга.

Персональная выставка Насти Нелюбиной, цикл «От поцелуя до оргии», проходила в 1995 году в Союзе художников недалеко от конференц-зала. А надо сказать, что в работах Нелюбиной не просто присутствуют обнаженные персонажи. Настя принципиально выписывает гениталии, так как считает, что поскольку Господь создал людей такими, снабдив их органами для радости и для воспроизведения, то к чему же их скрывать?

Выставка была с успехом открыта, работы должны были висеть месяц. Но уже через несколько дней в квартире Нелюбиной раздался телефонный звонок. Звонил Настин папа, по взволнованному голосу которого было понятно, что произошло что-то плохое.

– Быстро пойди и сними все провокационные работы. Дело в том, что у нас запланировано отчетно-перевыборное собрание, – срывающимся от волнения голосом начал Федор Федорович, – и все члены собрания должны будут пройти сквозь выставочный зал. И увидят этот ужас! Настенька, прошу тебя, поезжай прямо сейчас в Союз художников и сними все рискованные произведения.

Легко сказать, да трудно сделать. Что значит снять все рискованные произведения, ежели они все таковые? Снять всю выставку? Но это огромная работа…

Наконец у мужа Насти Андрея Лурье созрела гениальная идея. Андрей вырезал из зеленой бумаги фиговые листочки, и Настя при помощи пластилина прикрыла ими гениталии своих персонажей. Приличия были соблюдены, и все остались довольны.

Но самое смешное, что история этим не закончилась. Шло время, Настя побывала во Флоренции, где среди прочих произведений искусства она собиралась сфотографировать статую Давида [20] . И надо же, чтобы именно в это время мраморный Давид претерпевал реставрацию и был весь в лесах. Единственной частью скульптуры, которую сумела сфотографировать Настя, почему-то оказалось причинное место Давида.

Уже дома она выложила флорентийские фотографии в своем альбоме «ВКонтакте». И тут же получила комментарий от собственной дочери. «А между прочим, одна из копий Давида, хранящаяся в Англии в музее Виктории и Альберта, на случай визита королевы снабжалась специальным съемным гипсовым листком», – писала та.

Забавно, идея прикрывать гениталии на художественных произведениях оказалась не новацией, а традицией…