Близкие миры
Шрифт:
– Тоже крутой? – поинтересовался Николай.
В слово «тоже» он вложил иронию. Сейчас он остро ощутил комплекс неполноценности. И в этой глобуле, и там, откуда прибыл прыгунец, Давыдов добился значительных успехов. Один он не нашел ничего лучшего, как преподавать математику пятиклассникам!
Впрочем, Панкрат-прыгунец вряд ли понял душевные переживания Николая. Да они, скорее всего, и не были ему интересны.
– Заведующий одним из научных бюро Альянса, – информировал Панкрат. – Нашему экспедиционному корпусу команды напрямую дает… А мы – элита войск специального назначения.
– Если он такой умный, что же сам не поймет, как накопитель работает? Поразмыслил бы, теорию разработал. Главное ведь знать, что устройство можно соорудить. Это – половина успеха. Потому что если сделал кто-то, можешь сделать и ты…
– Дешевые рассуждения, – бесцеремонно бросил Панкрат. – Ты сам, что ли, накопитель придумал? Схему его Дорошев сконструировал. Отличный физик и хитрый парень – его-то в Москву не заманишь, и антипрыгунцовую пушку он с собой носит всегда. А у нас Дорошев не то что физикой не занимается – школу не окончил. Полное ничтожество, хотя и не бедствует! Ферма у него, свиней пасет. Лучшая инженерная придумка – автоматическая поилка для скота. Сам сконструировал, сам построил.
– Кому-то надо и кормить вас, дармоедов, – справедливо заметил Николай.
Ему не понравилось, как Панкрат отозвался об Андрее. Мало ли чем занимается человек? Хоть и свиней пасет – дело это нужное. А что не стал ученым – не каждому же им быть. Да и обстоятельства, наверное, сложились не лучшим образом. По себе Давыдов знал, что на судьбу человека может повлиять очень многое…
– Кому-то надо, – не стал спорить прыгунец. – А Дорошев в России остался в отличие от нашего Давыдова. Понятное дело, где ему там учиться было? На хлеб зарабатывать нужно.
– Давыдов, стало быть, из России уехал? – переспросил понятливый Николай. О себе, или своих двойниках, ему, конечно, было весьма интересно слушать.
– Еще на втором курсе университета. Землю рыл, чтобы вырваться туда, где можно наукой заниматься. Перевелся в хороший университет, получил грант. И с тех пор наукой занимается по десять часов в день. В остальное время нам команды дает… Большой человек!
– Где же университет? – полюбопытствовал Давыдов. – В Токио?
– В Нью-Йорке. На Лонг-Айленде. Ну да это все не важно. Накопителя у нас нет, и это очень мешает. И об устройстве накопителя ты нам расскажешь, раз уж попался.
– Не расскажу, – покачал толовой Давыдов, дивясь упрямству прыгунца. – Ибо я с ним не знаком.
Панкрат очень нехорошо улыбнулся:
– Мы, стало быть, идейные? И в то, что с нами что-то нехорошее может случиться, не верим?
– Еще как верю, – не принял издевательского тона прыгунца Николай. – Вы у Кручинина своего спросите. Я из другой глобулы…
– А мы вот и проверим. Проверять ведь надо?
– Пожалуйста. Больше того – я вам еще кое-что радостное сообщу. Меня тут до вас коллеги ваши допрашивали. С применением «правдосказа». Он еще не выветрился. Можете проверить.
– Проконсультируюсь, – Панкрат неожиданно прикрыл глаза, словно бы мысленно общаясь с кем-то.
Давыдов посмотрел на Дашу. Взгляд девушки бессмысленно блуждал, а сама она словно оцепенела. Зрелище было не из приятных. А если учесть, что Белова Николаю очень нравилась, его просто жуть пробирала. Даша будто бы потеряла рассудок…
Глаза Панкрата вдруг широко раскрылись, потом моргнули, и он задал вопрос:
– В первую очередь – что за «коллеги» тебя допрашивали? Кто они такие?
– Ну, я с ними хорошо познакомиться не успел. Били они меня много, но это сближению не способствует. Знаю одно – перемещались они сюда в виде ипсилон-проекций. Говорит о чем-нибудь?
– А, узкоглазые, – презрительно скривил губы Панкрат. – Тихоокеанцы, кажется?
– Видимо, так.
– Нехорошо, что они тебя нашли. Даже очень нехорошо. Не думали мы, что они в эту плоскость ходы прорыли. Ну да ладно. По рукам им дадим. Эка невидаль – проекция!
– Ну, как знать, что лучше, – заступился за тихоокеанцев Николай, хотя большой симпатии к ипсилон-проекциям японско-американской державы он не испытывал.
– А ты не умничай, – пригрозил Панкрат. – Мы управу на них найдем. Не сомневайся. С нами нужно работать.
– Ну, кто знает…
Панкрат внезапно дернулся, словно его ударили током, скривился и вдруг резко бросил:
– Санкция на проверку получена. Теперь держись!
Подул ветер, раздался резкий щелчок, и Давыдов вдруг оказался на высоком мосту. Внизу проходили железнодорожные пути. Много путей… Еще щелчок, еще дуновение ветра – и рядом с Николаем возник Панкрат с Дашей на руках.
Прыгунец усмехнулся и, не выпуская девушку, влез на широкие перила моста.
– Как ты понимаешь, толкать меня не стоит. Стрелять – тоже. Попытаешься достать пистолет – я ее бросаю. Сталкиваешь меня вниз – пожалуйста! Девушка летит вниз, а я возвращаюсь домой. Говоришь неправду – я тоже ее бросаю. Такой вот «правдосказ»! Мы у себя в Альянсе в химию не очень верим. Хоть и часто ее используем.
Давыдов судорожно сглотнул горькую слюну.
– Что за дешевые номера? Мы не могли поговорить на прежнем месте?
– Нам «правдосказ» нужен, – глумливо протянул Панкрат. – И мы его имеем. Отвечай быстро и не задумываясь…
«Было это уже, – подумал Николай. – Только раньше меня по пальцам и в грудь молотили. А что хуже – еще неизвестно».
– Год рождения?
– Семьдесят восьмой, – устало ответил Давыдов.
– Где жили последний год?
– В Шахтах.
– Профессия?
– Математик.
– Доводилось ли вам в своей жизни красть?
– Да.
– Что?
– Кукурузу с колхозного поля. Арбузы. Игрушки… Все больше по мелочи.