Чтение онлайн

Впервые в своей жизни Алам обратился к Всевышнему в таком отчаяние. Родители воспитали его в мусульманской традиции, но обладая аналитическим складом ума, Малик рано выбрал для себя единственного бога – науку. Но сейчас осознавая, что все их попытки спасти человечество от гибели не дали результатов, он рыдал как младенец. Глядя, как веснушчатое лицо друга покрывается язвами, он ревел словно раненный зверь. Отключив напоминание о необходимости вколоть очередную дозу препарата, Алам лег на соседнюю койку и впервые за долгое время позволил себе заснуть.

Во сне он оказался в странном залитом светом помещении, где посреди комнаты стоял белый овальный стол. Над его гладкой поверхностью, заплетаясь в сияющие завитки, парили молекулы ДНК и формулы, очень похожие на те, что составляли они с Хафторсоном. Алам подошёл ближе и увидел, что вычисления незначительно, но всё же весомо отличаются от их работы. Он почувствовал, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Пусть он ещё не проверил формулу в действии, но уже знал, что она сработает! Внутреннее ликование стало настолько сильным, что Малик начал задыхаться. От удушья он схватился за горло и проснулся.

Первым делом он кинулся к другу, но Хафторсон был мертв, точнее то, что лежало на его кровати не подавало никаких признаков жизни. Алам вколол себе препарат и принялся за работу, через пятнадцать часов и три минуты в его руках была вакцина от самого ужасного вируса в истории человечества. Вакцину он назвал именем погибшего коллеги, и именно Вермандер Хафторсон считался её создателем.

Случившееся изменило не только судьбу оставшегося населения Земли, но и судьбу самого Алама. Он продолжил свои исследования, но полностью изменил подход, положив в основу расчёты, которые видел в своем странном сне. В мыслях он часто сравнивал себя с Менделеевым, которому приснилась периодическая таблица и, посмеиваясь над самим собой, стал захаживать в храмы и мечети. Он не вернулся к вере как таковой, и упрекнуть его в этом было некому – все его родные и значительная часть коллег и друзей погибли во время эпидемии. Места, где верующие молились своим богам, приносили в его душу покой и вызывали какое-то странное ощущение единения, именно за этим он туда приходил.

Уже тогда он начал замечать, как много народа собирается в подобных местах, порой, чтобы осмотреть заинтересовавший его храм, ему приходилось проталкиваться сквозь толпу. Во время вируса многие обращались к вере, но теперь сборища в церквях и мечетях становились просто огромными.

Сейчас на уроках истории будущим членам совершенного общества преподносили лишь ужасающие факты о Последнем Глобальном Конфликте, в которых любой человек, позволивший себе верить уже становился фанатиком и экстремистом, стремящимся нанести вред обществу.

Алам не принимал участия в войне «всех против всех». Он продолжал заниматься исследованиями, а то, что происходило во внешнем мире, его тогда интересовало мало. Лишь однажды он столкнулся с реалиями, по привычке зайдя в небольшую полуразрушенную католическую церквушку не далеко от дома, где он снимал комнату. Священник, улыбчивый и поджарый старик, вечно пытавшийся с ним заговорить, лежал в луже крови прямо в проходе.

Малик долго смотрел на него, присев на ближайшую лавку, а потом похоронил несчастного на заднем дворе церкви. Соседка – темнокожая крепкая женщина, к которой он зашёл за лопатой, прочла какую-то молитву над могилой, и они вновь разошлись по своим комнатам, как будто ничего не произошло. Случившееся выбило Алама из привычной колеи. Каждый раз, пытаясь продолжить работу, он видел обескровленное лицо старика и думал: достойно ли человечество, совершающее такие ужасные вещи, жить вечно?

Алам создал уникальную технологию омоложения человеческого организма, когда ему едва исполнилось тридцать пять. К этому времени Последний Глобальный Конфликт был исчерпан, а от тех несчастных, что смогли пережить вирус, остались в живых лишь полтора миллиона. Результат его работы был как никогда нужен людям, и именно тогда на одной из конференций в Москве он встретил Лиану. Уверенная молодая женщина уже была доктором биолгических наук и занимала пост руководителя в закрытой лаборатории по исследованию жизни вне земных условий.

– Профессор, вы хотите заехать домой или сразу отправимся в Бюро? – спросила Нона.

Занятый своими мыслями Алам вдруг осознал, что звёзд практически не видно, а где-то вдали уже разливается розовое золото восходящего Солнца. Он посмотрел в окно, внизу, переливаясь неоном, светился огнями Сити – самый большой мегаполис Земли.

– Если в Бюро есть всё необходимое, чтобы я привел себя в порядок, то давай туда, – ответил он Хранителю.

– Хорошо, профессор, я проследила, чтобы там были свежие костюмы и гигиенические принадлежности. Информация по Чарльзу Польсковичу собрана. Желаете ознакомиться прямо сейчас? – спросила Нона.

Алам отрицательно покачал головой, преобразуя капсулу в удобное кресло:

– Сначала душ и кофе. Все остальное подождет.

***

В Бюро было пусто, лишь на паре этажей горел свет. Охранники-андроиды встретили его на выходе с парковки и, хотя все в МКБ знали его в лицо, проверили пропуск, вшитый в левую ладонь. Алам шёл к лифту, когда заметил серебристое пятно в конце коридора. Он уже знал, кого там увидит и решительно зашагал в том направлении. Пульс зашкаливал. Он ускорил шаг, почти перейдя на бег.

– Ирма? – тихо позвал он, но никто не ответил.

Он был практически у цели, когда участившееся дыхание стало ему не подвластно и казалось, что ворот рубашки душил, отнимая по крупицам так необходимый сейчас воздух. В глазах потемнело, и профессор облокотился рукой о ближайшую стену.

– Вам плохо? – мужской хрипловатый голос прозвучал совсем близко.

Алам открыл глаза, рядом с ним стоял молодой довольно упитанный уборщик, такой рыжий, что даже его пухлые руки были покрыты веснушками и кучеряшками медных волос.

– Всё в порядке, – поспешил ответить профессор и бросил взгляд в конец коридора. – Вы тут никого не видели?

Уборщик обеспокоено всмотрелся в лицо Алама.

– Да нет. Никого не видел. С вами точно всё хорошо? – он хотел сказать что-то ещё, но видимо не решался, и тогда Алам увидел, что в одной руке у парня серебристый комбинезон Космофлота.

– Откуда это у вас? – спросил он так рьяно, что уборщик слегка отшатнулся.

– Кто-то из ребят оставил. На двери висел, – парень выдавил виноватую улыбку, – а вы подумали, что там кто-то есть!