Чтение онлайн

— Заставки. Мы скачиваем их в «сети». Кому какие нравятся. Мне нравятся заставки про природу.

— Останься, — решил Хьюго. — Будешь просто лежать рядом.

Девушка покорно вернулась к постели, сбросила на пол халат и легла на свободное место.

— Ты хочешь спросить, почему я передумал? — повернул к ней голову Хьюго.

— Это не обязательно, но интересно, — произнесла девушка.

— Мне страшно, — признался он. — Не понимаю, что со мной происходит. Как тебя зовут?

— Андроидам запрещено иметь имя, только серийный номер. Мой номер 4023. Модель этого года, — проинформировала девушка.

— А меня теперь зовут Хьюго, — сказал он. — Ты знаешь кто я и что со мной?

— Ты репликант, ты готовишься к «зоне», тебе страшно, — ответила она, помолчала и добавила: — Такие, как ты, обычно говорят, что не хотят жить, но живут.

— Ты знала еще кого-то типа меня? — приподнялся на локтях заинтригованный Хьюго.

— Я нет, но до меня была 4003. Она знала, — призналась девушка.

— Вы делитесь друг с другом?

— Если это необходимо для работы.

— А это необходимо? Почему?

— Тот, кого знала 4003, пытался перерезать себе вены.

— Значит, ваша основная задача — охранять нас от самих себя?

— Нет, наша задача — помогать.

— Почему же твоя подружка не помогла своему клиенту «свести счеты»?

— Он сам не захотел. Сначала хотел, потом нет.

— Почему?

— Человека нельзя понять.

— Репликант — человек?

— Конечно.

— Это успокаивает. Слушай, а кто пишет для андроидов сны?

— Каин. Так думают инженеры.

— Ваши сны красивые?

— Мои очень. У каждого свои заставки.

— Что еще?

— Мы ведем себя в них нелогично.

— Что делаешь ты?

— Я плачу. Хожу по лесу и плачу.

— Почему?

— Не знаю. Но мне нравится.

— Ты странный андроид, — констатировал Хьюго.

— Все андроиды одинаковые, — не согласилась с ним девушка.

— Кроме снов? — уточнил он.

— Кроме заставок, — опять согласилась она.

Хьюго закрыл глаза и попытался уснуть. У него получилось. Все еще действовали успокоительные.

Его разбудил свет утреннего солнца, выбравшегося наконец из-за застроенного небоскребами горизонта. Девушки-андроида в комнате не было, зато был завтрак на столе: два яйца, сваренные вкрутую, булочка, кубик сливочного масла и стакан сока.

— Кофе, — пробормотал мужчина. — Я обычно пью утром кофе.

Несмотря на все пережитые ночью потрясения, он чувствовал себя вполне умиротворенно. Очевидно, медицинская служба Ассоциации, наученная прошлым горьким опытом, учла все возможные варианты поведенческих реакций невольных репликантов и добавила в инъекцию изрядную порцию успокоительного.

— Или наркотиков, — вслух добавил Хьюго, взял со столика сок и подошел с ним к окну. Щурясь на солнце, он попытался в деталях припомнить события, предшествовавшие его появлению в репродукционном боксе. Он поздно проснулся, потому что накануне засиделся допоздна на работе с заказчиком, заходил в зоомагазин, купил корм для аквариумных рыбок, долго гулял по парку, болтая с другом по телефону, обедал в «Шанти» на Мясницкой. «Шанти». Один из трех ресторанов, сохранившихся в мегаполисе еще с начала века. Именно там он окончательно решил пройти репродукцию. К решению подтолкнули отнюдь не настойчивые напоминания семейного врача, не проплаченный заранее бокс, а приближающийся отпуск. Не хотелось перед детьми выглядеть хуже других курортников. Это был его второй биопереход. Первый он пережил еще до женитьбы. Ему исполнилось 57, а женщину своей мечты он так и не встретил, плюс за три года до этого он побывал в аварии и повредил сухожилие на правой руке. Уже тогда ему эта рядовая для большинства жителей планеты показалась крайне неприятной. Еще несколько месяцев его не покидало ощущение, что он забыл что-то чрезвычайно важное. К слову, и в этот переход что-то забылось. Хьюго никак не мог вспомнить, какая была вчера утром погода. Что осень, понятно. Но дождливое или сухое, теплое или прохладное? Было солнце или нет? Или это было не важно? Впрочем, какая теперь была разница? И было-то не с ним. Ну, так или иначе...

Ровно через год после репродукции Хьюго познакомился с милой девушкой Анной. Девушка представляла в качестве юриста интересы своего клиента. Что он делал? Да, модель парка развлечений, для строительства в условиях Крайнего Севера. Анне тогда исполнилось 20. Прошло 14 лет, но он по-прежнему в деталях помнил их первый «не деловой» разговор.

— Почему юриспруденция? — спросил он.

— Мой дедушка служил в австрийской налоговой полиции, — ответила она. — Дедушка настоял, чтобы родители поехали работать в Россию. Отец сомневался, но дедушка настоял, и они выжили.

— Выехали до удара? — понял он.

Анна утвердительно кивнула головой.

— Ты выйдешь за меня замуж? — неожиданно даже для самого себя поинтересовался он.

— Почему так быстро? — улыбнулась она.

— Берегу каждую минуту, — признался Хьюго.

И она согласилась. Характер.

Хьюго сделал глоток сока и отошел от окна.

Интересно, он «настоящий» рассказал ей о себе «втором»? Нет. Не рассказал. Иначе... А что иначе? Ничего. Он у нее есть. И дети... Дети! Может быть, не стоило вспоминать?

Хьюго сел на стул у стены и запрокинул голову.

До женитьбы он и представить себе не мог, что превратится в трепетного папашу. Нет, разумеется, в перспективе он намеревался испытать весь традиционный набор родительских чувств, но с появлением первого ребенка что-то изменилось в окружающем мире. Появился принципиально новый, безусловно важный мотив для жизни. Как повел бы себя старший сын, если бы узнал, что есть он «второй»? Миша такой серьезный для своих 13 лет мальчик. Что сказала бы семилетняя дочь? Наверное, она бы напугалась. Она нежная, впечатлительная девочка. Ей ни при каких обстоятельствах нельзя сделать больно.

Хьюго поднялся со стула и вернулся к окну. Взялся за ручку замка и попробовал открыть. Окно легко открылось. Он перегнулся через подоконник и посмотрел вниз. Около сотни этажей. Верная смерть.

Почему в комнате, где может находиться потенциальный самоубийца, можно легко открыть окно?

— Странно, — опять вслух произнес он.

— У каждого должен быть выбор, — раздалось у него за спиной.

Когда-то эти смешные суеверия я выразил словами персонажа своей пьесы — Максимилиана Столпника: «Мне гадалка нагадала, что я создам девятьсот девяносто девять достойных, законченных произведений, поэтому стихи не пишу. Стихи тоже считаются».