Чтение онлайн

Я в супермаркете, принадлежащем одной из крупнейших в Европе сетей розничной торговли продуктами питания; тут предлагают колоссальные скидки. Компания владеет 8000 магазинами. Здесь можно купить продукты – например, яблочный сок в пакетах – за половину той цены, которую с тебя берут в других магазинах, Находится супермаркет в зоне, где начинаются автомагистрали, на окраине этого города. Тут работают около шестидесяти человек, и камер видеонаблюдения по меньшей мере столько же, Товары не выставлены на полки, Они вкоробках с оторванными боками. Большинство покупателей бывают здесь регулярно и знают, где что находится.

Среди них пожилые бедняки, которые ведут хозяйство в одиночку, и много молодых женщин, делающих покупки для детей, партнера (если он у них есть), для самих себя, для тех, о ком заботятся. Каждый в зависимости от дохода берет по максимуму, поскольку никому не хочется приезжать сюда чаще, чем раз в неделю или, самое большее, два. Тележки, стоящие в очереди к кассе, нагружены доверху, в них всегда по несколько упаковок одного и того же товара: например, макароны, или мексиканские тортильи, или расфасованная картофельно-мясная запеканка. Кое-кто из стариков расплачивается наличными; остальные пользуются кредитными картами, С опаской: приближается конец месяца.

Никто – за исключением изредка попадающихся детей – не разговаривает. Все мы – покупатели и сотрудники – на подозрении, за каждым нашим движением следят, Все мы набираем, толкаем тележки, сканируем, вводим коды, проверяем, взвешиваем овощи, сверяемся со списками, подсчитываем, толпясь в этом необъятном ангаре, где царит одна навязчивая идея – Воровство.

Это противоположность уличному рынку, где основным секретом является умение торговаться, На уличном рынке все убеждают друг друга в том, что стороны только что заключили выгодную сделку; здесь каждого из нас считают потенциальным вором.

Свободного места мало – почти все пространство занимают палеты с товарами, – поэтому тележки, выстроившиеся перед кассами, образуют тесные очереди, Впереди, через две тележки от меня, стоит беременная женщина. Высокая, с распущенными светлыми волосами. Возможно, полька. Вряд ли ребенок, которого она ждет, у нее первый. Она хмурится, выкладывая свои покупки на ленту конвейера.

Каковы способы воровства, занимающие – до такой степени, что почти все остальные соображения отсутствуют, – владельцев этого ангара с колоссальными скидками, в котором мы находимся?

Воровство покупателей. Время от времени компания присылает в магазин «анонимных покупателей». Их задача – воровать и потихоньку выносить предметы с целью проверки кассиров на бдительность. Воровство сотрудников, которые, если хотят купить в магазине что-то для себя, непременно должны подписать у менеджера соответствующий талон; их в любое время могут обыскать с ног до головы, Систематическое воровство компании, которая недоплачивает своим сотрудникам за отработанные часы. Кассиров заставляют работать по меньшей мере два часа в неделю бесплатно, Нередко больше, В нерабочее время многие сотрудники – в должности от менеджера и ниже – обязаны отвечать на вызовы днем и ночью на случай, если они понадобятся в экстренной ситуации, Брать больничный не разрешается, Ни перерывов между сменами, предусмотренных законом, ни предусмотренных дней отдыха на неделе. Воровство распространяется на права рабочих, Наконец, воровство сельскохозяйственных корпораций, тесно связанных с международными компаниями, занимающимися торговлей продуктами питания; они крадут решения, некогда принимавшиеся теми, кто работал на земле: о посевах, сортах, семенах, удобрениях, породах разводимых животных и т. д. Когда-то эти решения принимались на местном уровне, были прагматичными; сегодня производителей поставляют корпорации, они же диктуют, что производить, Глобализованное сельское хозяйство превращается в полуфабрикат; цель – обратить всю природу в товар.

Беременная женщина, похожая на польку, уже первая в очереди, Установленный для кассиров план – сканировать тридцать пять предметов в минуту! Выполнить его никому не под силу. Как следствие, всем им снимают баллы за производительность, Беременная женщина, собираясь заплатить, угрюмо глядит на свою кредитную карту.

Тут она поднимает глаза и явно замечает кого-то знакомого в очереди позади меня. Может, они приехали вместе. Может, договорились приехать сегодня в одно и то же время и вместе заняться покупками.

Повинуясь непонятной скромности, я не оглядываюсь посмотреть, кого она увидела. Мне кажется, что это не мужчина. Думаю, это женщина, Такой вывод я делаю, понаблюдав за тем, как полька поднимает голову, откидывает назад волосы и улыбается.

Какое-то время она продолжает улыбаться.

Ее улыбка выражает незамутненное счастье, Оно лучами исходит от лица и одновременно поглощает. Подобно всякому неожиданному счастью, его невозможно было предвидеть.

В ее улыбке содержатся забытые обещания, которые на миг вернулись, чтобы сделаться настоящими.

Возможно, я преувеличиваю, описывая сквозящее в ее улыбке обещание или ангар, пропахший воровством? Нет, И то, и другое существует, Существует в одном и том же месте, в один и тот же момент.

Каждую весну, когда начинают расцветать ирисы, я ловлю себя на том, что рисую их – словно подчиняясь какому-то приказу, Ни один другой цветок не отличается подобной требовательностью. Возможно, это связано с тем, как они раскрывают свои лепестки, на которых уже что-то напечатано, Ирисы раскрываются, словно книги, В то же время они – миниатюрнейшая тектоническая квинтэссенция архитектуры. Мне вспоминается мечеть Сулеймана в Стамбуле. Ирисы напоминают пророчества – поразительные и спокойные одновременно.

Поехали прокатимся, Бенто?

Я бы не стал напрямую сравнивать мотоцикл и телескоп, для которого ты шлифовал линзы, и все-таки между ними есть нечто общее: и тот, и другой необходимо точно направлять, и тот, и другой уменьшают расстояния, и тот, и другой создают туннель внимания и ощущение скорости.

Когда отрываешься от телескопа, даже если смотрел на береговую линию или неподвижную звезду, возникает впечатление, будто твое зрение замедляется. В туннеле скорости присутствует еще и своего рода тишина, и, когда слезаешь с мотоцикла или отводишь глаз от окуляра, к тебе возвращаются все медленные повторяющиеся звуки обыденной жизни, и эта тишина проходит.