Чтение онлайн

На его измученном осунувшемся лице блуждала нехорошая улыбка. Если бы Алена не могла поручиться головой за стопроцентную надежность его психики, можно было бы предположить, что эти двое суток слегка помутили разум доктора и мозг его в любую секунду может начать работать неадекватно. Но Алена давно и довольно глубоко изучила Кристиана, его нервную, почти артистическую одухотворенность, способность мгновенно глубоко и ранимо реагировать на нюансы, которые другому, более толстокожему, покажутся лишь не достойной внимания досадной мелочью; его природную предрасположенность воспринимать мир если не надсадно трагически, то и никак не умиленно мажорно; его теплое участливое внимание к «униженным и оскорбленным» мира сего и сдержанное понимание библейского беззакония себе подобных — очень богатых людей, оправданием участи которых может быть только каждодневный труд неважно на каком поприще, но непременно приносящий пользу... Теперь она также понимала, что его участие в жизненной коллизии, которую она первоначально определила как мелодраму, разрастается, грозя принять очертания трагической участи корнелевских или расиновских героев. Изначальное мученическое начало в Кристиане Алена всегда ощущала обостренно и, с затаенным нежеланием убедиться в своих психологических прогнозах, знала, что рано или поздно на эту запрограммированную исполнительной бесстрастной судьбой почву свалится какое-то тяжкое бремя...

— Узнаешь кого-нибудь? — Задавая вопрос, Алена уже заталкивала обратно в сумку свои вещи, давая понять Кристиану, что рассиживаться они не будут.

Кристиан отогнул воротник рубашки и показал Алене шрам чуть выше левой ключицы.

— Эта темнокожая особа записалась ко мне на прием и, используя, можно сказать, мое же орудие труда... уж не знаю где она его раздобыла... скальпелем пыталась перерезать мне горло. Меня спасла только врожденная, ну и конечно профессиональная хорошая реакция. Но вообще-то с трудом отбился. Она отлично натренирована, и мышцы у нее, как у дикого мустанга. Когда поняла, что ей со мной не справиться, прокусила мне плечо.

— Провел курс лечения от бешенства? — не удержалась Алена.

— Не провел... — задумчиво ответил Кристиан. — Когда в Стокгольме мне рассказали историю этого Потапова, которого спасали мои коллеги со всего мира, мне грешным делом пришло в голову: уж не та ли самая мулатка выкинула его из поезда?..

— Что ж не сказал?

— Да уж слишком абсурдно это прозвучало бы! Какая связь?

— Она была под наркотиками, когда пыталась убить тебя?

— А ты откуда знаешь? — Кристиан устало и почти без удивления взглянул на Алену. Видимо, запас сил, работающий на прием потрясений, в нем катастрофически истощился.

— Знаю, что она наркоманка, знаю, что была знаменитой топ-моделью и именно она выбросила Потапова из поезда. За что, пока не скажу. Но за то же, за что пыталась убить тебя... Эта женщина никого тебе не напоминает? — Алена указала пальцем на улыбающуюся Марину Миловскую.

— Хватит, Алена, — тихо и серьезно попросил Кристиан. — Я не подопытный кролик, и у меня есть предел прочности. Десятки женщин могут казаться ЕЮ, но ни одна из них не может ЕЮ быть... Хотя и в этом я уже не уверен, — еще тише прибавил он и быстро вышел из комнаты.

— Я буду ждать тебя в такси, — уже из прихожей прозвучал его усталый голос.

Дом тетушки Эдит встретил их торжественной звенящей тишиной. Пока Кристиан снимал его с охраны, Алена выскользнула в знакомый с детства парк, насквозь пронизанный солнцем. Прошла по липовой аллее, под сводами сомкнувшихся верхушек столетних деревьев, с грустью отметила запустение, царившее на лужайках и цветниках хозяйства садовника Жака.

Сев на скамейку в любимой беседке тетушки Эдит, сооруженной из кружевного дерева, попыталась собраться с мыслями и трезво проанализировать то, что они с Кристианом имели на настоящий момент. Якобы забытая на столике пляжного кафе красная записная книжка сделала свое благое дело. Ее сбросили со счетов, прочтя записи, свидетельствующие о том, что единственной ее головной болью были поиски мулатки, покушавшейся на жизнь Потапова. До того, как красная книжка была украдена, появление Алены с Севой насторожило тех, кто охотился за маленькой Марией, до такой степени, что им были ультимативно предложены обратные билеты. Записная книжка сработала. Алена повела их по ложному следу.

Записи свидетельствовали о том, что она делает ставку на празднование в Париже юбилея известного кутюрье, который сделал в свое время Нэнси Райт звездой подиума, и предстоящий праздник, конечно же, не обойдется без присутствия на нем мулатки. Алена как чувствовала необходимость срочного вылета в Париж, поэтому в записях обозначила перспективу своего отъезда на юбилей знаменитого модельера... Ее оставили в покое. Только что, в самолете, они с Кристианом связались с Севой и Потаповым. Дальше скрывать от Кристиана, что Вероника с Марией исчезли, не имело смысла. Он был до такой степени взволнован разговором с Марией, что знать правду было сейчас для него легче...

Алена глянула на часы, мысленно перевела время на два часа назад. Совсем скоро Ксюша вернется с экскурсии и обнаружит отсутствие дочери и гувернантки. Она видела лицо Марии в бежевом джипе на пути к горе Моисея. Эта информация уже задействована — частное агентство, которое возглавляет брат охранника Али, ищет эту машину. Позже Кристиан слышал в трубку шум машин, значит, они все еще в пути. Вот только куда? Алена закурила и подумала, что мелодрама все больше съезжает в детективный сюжет. Только бы избежать жертв и крови, тогда чистота жанра может вернуться, даже если и не сложится выстраданный персонажами хеппи-энд...

— Кто-нибудь в эти дни снимал дом с охраны? — спросила Алена запыхавшегося Кристиана.

— Да, позавчера. Несколько часов здесь находился тот, кто может войти в дом и в курсе того, как снимается охрана. Если учесть, что Жак знал, не исключено, что это был он. Его могли заставить это сделать.

Алена с шумом выдохнула сигаретный дым и резко мотнула головой.

— Никогда. Если только он что-то придумал и сам, добровольно привел их в дом.

— Зачем?

— Надо осмотреть дом и сад. — Алена с тревогой взглянула на мгновенно постаревшего на несколько десятков лет Кристиана. — Я бы на твоем месте не пренебрегала каким-нибудь успокоительным средством. — И прочтя на его лице упрямое сопротивление, понизив голос, угрожающе прогудела: — Ты мне нужен мобильным и соображающим, а не в полуобморочном состоянии. Давай! В доме есть аптечка?

Кристиан несколько секунд как загипнотизированный смотрел в потемневшие сузившиеся глаза Алены, потом, коротко вздохнув, послушно побрел к дому.

Алена достала мобильник, набрала Севу.

— Возьми в моем номере записную книжку и продиктуй телефон Егорычева. Ищи на букву «У». Потому что уголовный розыск. Мне надо задать ему один вопрос. Все. Жду.

Когда Кристиан вернулся в сад, Алена сидела на корточках возле клумбы и внимательно изучала стрелки тюльпанов, которые, приветствуя весну, выбросили по два длинных листочка.

— Ты обошел дом? — Алена погладила пальцем шелковистые листочки и обернулась к Кристиану.

— Да. Но, мне кажется, лучше это сделать еще раз тебе, Алена.

Она отрицательно покачала головой:

— Ты должен сейчас предельно собраться, Кристиан. Сконцентрировать все свое внимание и память. Жак мог оставить какой-то знак только тебе, потому что понимал — к тебе обратятся из санатория, как только он не вернется туда вовремя. Вспомни, где вы больше всего бывали вместе.

— Наверное, на конюшне, — неуверенно произнес Кристиан.