Бодигард
Шрифт:
На клубную автостоянку прибывали все новые машины, заполняя клуб толпой жаждущих развлечений бизнесменов и их спутниц.
Мармулеточки зашевелились, выглядывая одиноких посетителей, подъезжающих на шикарных «мерседесах», «вольво» и «БМВ».
Когда на стоянку въехал широкобедрый «хаммер», взгляды всех присутствующих обратились в сторону этой редкой и дорогущей тачки. Из нее вышел высокий, хорошо одетый молодой мужчина и, обойдя машину, открыл дверцу своему пассажиру. Сначала на землю спустились стройные ноги в черных прозрачных чулках, а потом Андрей увидел Незнакомку.
Опершись на руку своего спутника, она невозмутимо прошествовала мимо глазеющих на них людей в дальний угол двора к зарезервированному столику. Сев, она скользнула быстрым взглядом по окружению и вновь сосредоточилась на своем спутнике.
Андрей замер на своем посту, вглядываясь ей в лицо и надеясь перехватить ее взгляд. Очень уж ему хотелось опять увидеть ее улыбающиеся глаза.
Она, словно почувствовав его взгляд, неторопливо, почти незаметно огляделась и увидела его. В лице у нее что-то дрогнуло, несколько секунд она, не отрываясь, смотрела на него, а потом опустила глаза.
Подошедший за новой порцией виски, Босс тоже заметил Незнакомку, и его всего передернуло.
– Где-то видел я эту сучку раньше, но не могу вспомнить, где! Не нравится она мне что-то… Нужно выяснить, кто такая! Займись! – сказал он, и, залпом выпив рюмку виски, пошел доигрывать в гольф.
Андрей озабоченно подумал, что ему совсем не хочется выяснять, кто она и как ее зовут. Его вполне устраивало их молчаливое созерцание друг друга. Оно ни к чему не обязывало и дарило неизвестные ему доселе приятно-тревожащие чувства.
Спутник Незнакомки, проследив за ее очередным взглядом в сторону Андрея, внимательно посмотрел на него. Андрей не стал отводить глаза. Мужчина повернулся к Незнакомке и что-то у нее спросил. Она, улыбнувшись, тихо ответила и успокаивающим жестом положила руку на его запястье. В этот момент официанточка в коротюсенькой юбочке принесла им заказанный ужин. Андрей отвернулся, чтобы не смущать их во время еды.
Через какое-то время он заметил боковым зрением движение: спутник Незнакомки поднялся из-за столика и, поцеловав ее в щеку, отправился к своей машине, бросив напоследок беглый взгляд на Андрея.
Незнакомка осталась одна, и теперь ничто не мешало Андрею смотреть на нее.
Так и сидели они, посылая друг другу длинные взгляды через пространство дворика.
А через несколько дней жизнь Андрея пошла под откос. Они с Боссом только-только приехали на встречу, как зазвонил радиотелефон Андрея и его мать, захлебываясь слезами, закричала в трубку:
– Сыночек, приезжай скорее домой! Валя перерезала себе вены…
У Андрея все внутри захолодело.
– Мама, ты «скорую» вызвала? Она жива?
– Вызвала, да поздно уже, – рыдала мать.
– Мама, успокойся! Я сейчас приеду, – сказал Андрей и повернулся к хозяину: – Босс, с женой несчастье, мне нужно домой, там мать одна после операции.
Хозяин окинул его недовольным взглядом, но потом отпустил, сказав:
– Вызови сменщика и езжай.
Словно во сне несся Андрей на машине через весь город домой.
Резко затормозив у подъезда, он одним махом взлетел на третий этаж.
Дверь была открыта, а в квартире суетилось несколько человек в белых халатах. Пахло корвалолом и еще чем-то больничным.
Мать лежала на диване с белым, как мел, лицом, сморщившись от боли, пока врач делал ей в вену какой-то укол.
Увидев сына, она попыталась подняться, но потом зашлась в рыданиях и осела обратно.
Андрей бросился к матери, обнял ее и, прижав к себе, тихо спросил:
– Где она?
– В ванной, сыночек, – сквозь слезы прошептала мать в ответ.
Он поднялся и вышел в коридор. Стоявшие у двери в ванную медики попытались его задержать, но он, отодвинув их плечом, вошел внутрь.
Его жена с закрытыми глазами лежала в ванне. Лицо ее было безмятежным, словно она прилегла отдохнуть, да и уснула. Ее обнаженное тело было наполовину скрыто бурой водой, как будто она решила искупаться в клюквенном морсе. На раковине стояла вымазанная в крови почти пустая бутылка водки. Стены в нескольких местах были покрыты темно-красными разводами, а на полу валялись рассыпавшиеся лезвия…
Андрея замутило. Ссутулившись, он вышел из ванной и рухнул на первый попавшийся стул. В глазах стояло лицо жены, белое и спокойное.
Андрея скрутило жгучее чувство вины – это он виноват, что она сейчас мертва! Это он бросил ее один на один с ее горем, зациклившись на своей работе. Пошел добывать для нее деньги, вместо того, чтобы быть с ней рядом, помочь превозмочь ее боль. Кому они теперь нужны, эти деньги!..
– Сыночек… – позвал из комнаты слабый голос матери. – Где ты?
– Здесь я, мама.
Двигаясь как во сне, он подошел к матери и, взяв ее за руку, сел рядом с ней на диван.
– Это я виноват, мама! – простонал он, и, уткнувшись матери в плечо, заскрежетал зубами, сдерживая слезы.
Следующие дни и недели прошли для Андрея, как в тумане. Сначала навалились выматывающие похоронные хлопоты. Потом, уже после похорон, начались бесконечные вызовы «скорой» для матери – смерть невестки окончательно подкосила ее здоровье, так и не окрепшее после операции.
Терзаемый чувством вины перед женой, Андрей не отходил теперь ни на шаг от матери, боясь ее тоже потерять в свое отсутствие. Все его мысли теперь были только об одном – поправить здоровье и продлить жизнь матери, единственного оставшегося близкого ему человека на свете.