Чтение онлайн

Через секунду-другую звук повторился. Надсмотрщик больше не обращал на шум внимания, а вот Боксугр забеспокоился. Подбежав к решетке, он стал тревожно прислушиваться, вытянув мохнатое ухо кверху.

– Что ты дергаешься, мужик? – раздраженно спросил Зак. Он уже собрался улечься на лежанку, и беготня гоблина его отвлекала. – Нечистая совесть тревожит?

– Нам крышка, – объявил Боксугр. – Это Ихуси! Зря вы назвали его имя. Или босяки явились, чтобы перетереть со мной за облаву. Сначала побазарят, потом поставят на ножи, а всех остальных прирежут, как свидетелей.

Сидельцы в камерах дружно засуетились, прильнули к решеткам – за час все успели соскучиться по развлечениям и хоть каким-то событиям в жизни. Соседи по нарам встретили слова гоблина скептическими ухмылками, но все же напряглись.

– Это мы еще посмотрим, – хмуро сказал Федор. – И перестань разговаривать как воровской казначей, ты же бывший тысячник армии таха!

– Мы все скоро перестанем разговаривать, – не унимался трусливый гоблин. – Эй, вертухай! – закричал он вдруг, – вызывай подмогу, если хочешь жить!

Надзиратель сердито бросил кинжал и диск на стол и подошел к решетке.

– Кто из вас орет, преступники? А ну заткнитесь, пока не перевел в соседний блок. Там недавно сдохла одна мятежница, а труп вытаскивать лень. Понюхаете, чем пахнет власть женщин!

Огр захохотал, довольный своей идиотской шуткой. В этот момент точно над ним в потолке возникла дыра. Выбитые камни брякнулись надзирателю на голову, и он зашатался с выражением обиды на морде. Из дыры высунулись две длинные блестящие руки. Металлические ладони звонко хлопнули огра по ушам, и тот без чувств рухнул на пол. Руки втянулись обратно, начали быстро расширять отверстие. Через несколько секунд дыра была уже такой широкой, что в нее пролез бы даже Рож. Руки исчезли, и сверху в облаке пыли пополам с каменной крошкой в караулку обрушился Люсьен, так что пол вздрогнул.

Задание сержанта Стволова он умудрился выполнить. Сейчас его искусственное тело прикрывала самая настоящая гимнастерка и солдатские бриджи с сапогами – правда, все обмундирование было изрядно поношенным и совершенно незнакомого фасона. На голове гомункулуса сидела не по размеру большая черная фуражка с золотым копытом.

– Сир! – отодвинув оглушенного надзирателя ногой, выпалил гомункулус. – Рядовой Люсьен для дальнейшего прохождения службы прибыл! Какие будут приказания, сир?

Долго раздумывать над причинами его появления лазутчики не стали.

– Вытащи нас отсюда! – в голос гаркнули Федор и Зак.

– Есть!

Люсьен схватился за решетчатую дверь. По металлическим прутьям будто провели наждаком – от них брызнули искры, а гомункулус с грохотом отлетел в сторону.

– Решетка заговорена, – констатировал очевидное Боксугр, отважно выбираясь из-за спин сокамерников – гоблин быстро понял, что прямая опасность ему не грозит. – Силой не одолеть.

Люсьен решил опровергнуть его слова, но вновь был отброшен магическим разрядом.

– Хватит, солдат! – остановил его Федор. – Возьми на столе бронзовый диск и попробуй открыть замок им.

Поднесенный к двери, диск-отмычка прилип к ней, как намагниченный. Он пощелкивал, словно бомба с часовым механизмом, и осторожные золотоискатели отошли подальше. Наконец раздался особенно громкий щелчок, от диска поднялась струйка дыма, и он упал на пол. Дверь открылась. Замершие в ожидании зеки из соседних камер дружно зааплодировали и разразились криками восторга.

– Нас тоже открой! – заорали они. – Или кинь нам отмычку, мы сами!

Первым делом Федор бросился к амулету. Увы, он оказалась по-настоящему одноразовым: после вскрытия тюремного замка красно-бурый кристалл рассыпался в порошок, а диск сильно оплавился.

Зак тем временем подбежал к столу охранника, забрал из шкафа мешок с вещдоками диверсантов и бросил в него кинжал. Боксугр, который не мог быстро перебороть новые воровские замашки, сноровисто обшаривал огра. Прочие преступники, которым посчастливилось очутиться за пределами камеры, толпились под дырой в потолке и подбадривали друг друга, но подставлять свою спину в качестве трамплина каждый считал унизительным. Оставшиеся за решеткой обиделись на везунчиков, сменили радость на гнев и призывали во всю глотку охрану. Та пока не показывалась.

Когда Зак и Федор срезали себе бирки с номерами, перепоясались ремнями с кинжалами и зашнуровали ботинки, Люсьен пальцем растолкал претендентов, по очереди подсадил военачальников к отверстию, а затем подпрыгнул и влез на крышу сам.

– Возьмите меня, братья! – закричали беглецы наперебой. – У меня мешок с метикалами остался в тайнике! Я отдам вам свою почку! У меня есть здоровый глаз! Я умею доить рапторов!

– Не бросайте! – заголосил громче всех Боксугр. – У меня уже нет воровского золота, но остались мозги и мышцы настоящего таха! Вы же знаете, я талантливый администратор и финансист!

– Большое сокровище, – проворчал Зак. – Прихватим, что ли, этого моховика?

– Давай, – согласился Федор. – Он, конечно, мерзавец, но это наш старый знакомый мерзавец. В крайнем случае, используем как заложника. Люсьен, тащи его сюда.

Гомункулус опустил в отверстие торс, зацепившись за края дыры коленями, и выдернул из тюрьмы гоблина, как свеклу из грядки. Тому в ноги вцепился Ребро – рассчитывал, видать, на близкое знакомство с беглецами, но Люсьен дернул нежеланного пассажира за ухо, и преступник с воем и проклятиями свалился обратно.

Камера золотоискателей оказалась самой верхней. Над нею, в шести-семи локтях, был только каменный небосвод без светящихся кристаллов – они были оставлены только за пределами крыши. Площадка на вершине Скалы ограничивалась несколькими десятками шагов в длину и ширину. С трех сторон ее, как проинформировал Люсьен, окружали почти отвесные стены, четвертый же склон оказался более пологим. По нему вниз, в полумрак уходили две чугунные рельсы. Здесь они упирались в деревянную платформу с большой поломанной лебедкой. Троса на барабане лебедки не было, зато на покосившейся платформе, почти вплотную к беглецам, стояла почти целая вагонетка с глубоким самосвальным ковшом и тремя литыми колесами. Четвертое валялось рядом – в нем осталась только половина спиц.