Боевой вирус
Шрифт:
Конечно, записи остались, но попробуй-ка теперь их вытрясти из «старого друга»! Он честно и проникновенно заявит, что «…из-за досадного сбоя в программе аппаратуры ничего записать не удалось»! А вот шалишь, приятель! Есть человек, который также весьма заинтересован в моих наблюдениях и выводах. И его благорасположение стоит гораздо больше, чем наша с тобой дружба. Рука замдиректора СОДа, которая все это время вертела мобильник, наконец отпустила аппарат. Он, конечно, позвонит. Только не Панову!
Ломидзе поднял трубку внутреннего телефона и приказал соединить его с центром связи департамента и приготовить выделенную линию связи.
Конспиративная встреча продолжалась пять с половиной минут. После этого Виталий встал и направился к выходу, так и не притронувшись к расставленному на столе угощению. В своем наушнике Аракчеев услышал тихие слова:
— Я передал контакту все, что мы планировали.
— Быстро же ты…
— У меня странное чувство, что нас «пасут». Вот только не спрашивай про симптомы! Никаких визуальных подтверждений нет.
— У меня тоже ничего нет.
— Все-таки Чочуа волновался.
— Естественно, у него нет никакой практики полевой работы, одни рукописные отчеты.
— Да-да, согласен…
Снайп уже спустился с двух низких ступеней кафе, но свернул не налево, где чуть поодаль его дожидался в машине Вадим, а направо, к развесистому грабу, под которым острым шашлычным ароматом благоухали два мангала.
— …а мангальщик, который подал на стол шашлыки, был в больших солнцезащитных очках…
— Вот это уже паранойя! Весь город такими очками от солнца закрывается.
— Ну да, ну да… Давай все-таки сделаем контрольный круг. Я постараюсь спровоцировать возможный «хвост», а ты уж отсекай его нещадно. Если, конечно, нарисуется.
— Яволь, герр гауптман! Приступаем.
Виталий подошел к дымящимся мангалам и перекинулся парой фраз с обслуживающим их грузином в белом форменном халате и высоком колпаке. Потом неторопливо двинулся в обход небольшой площади. Внезапно, словно неожиданно изменив планы, он рукой остановил медленно проезжающее такси, спросил что-то у водителя через опущенное окошко и быстро юркнул на заднее сиденье. Машина резко стартанула с места и устремилась в неширокую улочку, ведущую к центру.
В сотне метров от них, за сильно тонированными стеклами джипа Аракчеев напряженно приник к окулярам мощного бинокля. Незнакомый молодой человек на тротуаре коротко, но беспомощно оглянулся и поднес руку к уху.
«Не выдержал, прокололся! — подумал Вадик. — Ну, где же «тяжелая артиллерия»?»
С другой стороны площади, из-за угла какого-то присутственного здания со стеклянным фасадом, вывернула приземистая японская «Тойота» и ринулась вдогонку за такси.
«Вечер перестает быть томным. Но какой нюх у моего напарника, а?! И недаром он настоял, чтобы мы, хотя бы по карте, отработали наши действия в такой нежелательной ситуации».
Вадим неторопливо завел свой тяжелый автомобиль, аккуратно тронулся с места и на предписанной в городе скорости поехал в обратную сторону по направлению к Старому городу. Он почему-то не доверял навигатору, а сверился с обычным Атласом автомобильных дорог, глянул на наручные часы, свернул в ближайший короткий переулок и притормозил на его середине. Это был контрольный тест. Переулок перпендикулярно выходил на магистраль с неплотным потоком автотранспорта.
Не прошло и минуты, как по ней проехал оранжевый пассажирский пикап с белыми «шашечками» такси на боку, а следом, отставая метров на сорок-пятьдесят, приземистая «Тойота». Аракчеев удовлетворенно хмыкнул: как в учебнике. Теперь он со своим транспортным средством появится на сцене лишь в заключительной фазе. Еще раз сверившись с картой, Вадик поехал к месту финала.
Автомобильная трасса здесь проходила вдоль набережной Куры, но была отделена от нее полосой кустарниковых насаждений. К тому же берега реки не были «одеты в гранит», а сохранили свое естественное каменное состояние. Все это совершенно не располагало к приятным прогулкам, поэтому людей вдоль дороги практически никогда не было.
С другой стороны трассы высокие дома с современным дизайном уступили место добротным пятиэтажкам, характерным для городской архитектуры второй половины прошлого века. Высокие арки с широкими проездами без труда позволяли автомашинам, включая грузовые, попадать с магистрали во внутренние дворы и даже при желании пересекать их и выезжать на другие улицы.
В такой вот двор и заехал Аракчеев, остановив машину под куполообразным сводом одной из арок. Стоять здесь долго было нельзя. Расчет строился на точном хронометраже движения Снайпа в такси. И друг не подвел! Сбросив скорость, будто готовясь к повороту во двор, такси тем не менее медленно проследовало вдоль по магистрали мимо притаившегося под аркой Вадима.
«Четыре, три, два, один… старт»! — просчитал Аракчеев и двинул свой джип вперед, как только зафиксировал капот вынужденно тормозящей «Тойоты».
Удар вышел несильным, но точным. «Тойоту» не отбросило на середину дороги, а лишь развернуло почти на месте, зато двигатель заглох сразу и надолго. Аракчеев выскочил из джипа и бегом приблизился к водительской дверце. Пешеходов вокруг не было, но из нечасто проезжающих автомашин аварию заметили: некоторые просто с любопытством высовывали из окошек головы, а кто-то пытался затормозить.
Вадим с самым виноватым видом, который только сумел изобразить, склонился к водителю «Тойоты». Одновременно он коленом придерживал дверь, чтобы ее нельзя было открыть из салона, а рукой подавал знаки притормаживающим машинам: «Проезжайте, проезжайте!» Не наблюдая явных жертв ДТП, водители следовали разумному совету…
В недоумении и ярости пребывали только сидящие внутри поврежденного автомобиля люди. Их было пятеро, и никто серьезно не пострадал. Зато орали и ругались они во все пять луженых грузинских глоток!
— Айн момент, генацвале! Щас разберемся!
Вадик свободной рукой выхватил из кармана легких брюк продолговатый округлый предмет, похожий на дымовую шашку. Это и была шашка, только с бездымной «начинкой». Он с силой ударил ее о свое колено и быстро кинул в салон машины. Прежде чем его обитатели сумели что-то понять, их глаза закрылись, тела расслабились, обмякли и наступили покой и тишина. Все уснули.