Чтение онлайн

– Обижаете, святой отец! – вступился за жену сидевший сзади Томас Чейз. Его ноги, с которых только позавчера сняли гипс, сгибались еще с большим трудом. И Томасу пришлось оккупировать все заднее сиденье, разлегшись на нем, как на диване. В отличие от патера, мистер Чейз не спал, поскольку не мог пока делать это без обезболивающего лекарства, а смотрел телевизор. – Копам нужно сильно постараться, чтобы просто заметить эту женщину. А уж поймать ее им и подавно не светит… Как твои успехи, милая?

У Ребекки не хватало слов, чтобы рассказать мужу обо всем, что ей довелось выведать за эти несколько часов. Томас и патер слушали ее, не перебивая. Они видели, что Ребекка все еще не пришла в себя от пережитого волнения. Майор Чейз пытался подбодрить жену улыбкой, но у него это плохо получалось. Уродливый, проходящий через все лицо шрам позволял Томасу улыбаться лишь левым краем губ. Просто чудо, что травма не лишила майора глаза, но наиболее пострадавшая правая половина лица Чейза была теперь полностью парализована.

Единственное, в чем упрекала себя Ребекка, это в том, что не догадалась прихватить с собой фотокамеру. Ведь миссис Чейз могла бы просто переснять фотографии детей, а затем показать мужу, как живут сегодня Марк и Джеймс.

– В следующий раз я тоже с тобой пойду, – на полном серьезе заверил Томас супругу. И не важно, что она пока не обмолвилась о своем решении заглядывать к Робертсам время от времени. При взгляде в сияющие счастьем глаза Ребекки муж легко рассекретил все ее планы. – Патер тут на досуге рассказал мне о семи смертных грехах… Так вот, оказывается, с точки зрения Высшего Правосудия, твой сегодняшний поступок – всего лишь шалость по сравнению с тем, что мы натворили на Медвежьем Тотеме. Поэтому за вторжение к Робертсам Создатель с нас спрашивать не станет. Я правильно толкую, святой отец?

– В целом вы, конечно, правы, – согласился Пирсон, но без особого энтузиазма. – Бог милостив и видит, что сегодня ваши побуждения были чисты. Однако я все же не рекомендовал бы вам злоупотреблять доверием Всевышнего и заниматься подобными вещами где-либо еще… Ну так что, молодые люди, едем домой или будем ужинать здесь?

– Да-да, конечно, едем, святой отец, – спохватилась Ребекка. Они с Томасом и без того чувствовали себя неловко, вынудив Пирсона везти их аж в соседний штат, и мало того, превратив бедного патера в соучастника своей авантюры. Но больше Чейзам с такой деликатной просьбой обратиться было попросту не к кому. После чудовищного по дерзости налета на штаб-квартиру «Звездного Монолита» и разгоревшегося затем громкого скандала, прозванного журналистами «делом Двадцати Пяти Покойников», Чезаре Агацци и его люди боялись даже нос высунуть за пределы базы. А кроме них и Ричарда Пирсона у Чейзов в этом мире больше друзей не было…

Теперь Томас и Ребекка имели полное право называть членов группы «Атолл» своими друзьями, поскольку истинная дружба, как известно, познается в беде. Ведь лишь благодаря конфедератам Чейзы сумели не только выжить, но и убраться с Медвежьего Тотема тогда, когда они уже были не в состоянии передвигаться.

Шум и суета, учиненные злоумышленниками в Пиа Фантазиа, не остались незамеченными с борта катера, экипаж которого должен был подобрать лазутчиков в портовой гавани. В действительности у южной оконечности Медвежьего Тотема курсировали два катера конфедератов – дабы в случае погони беглецы могли оперативно сменить транспортное средство и надежнее замести следы. Но второй катер находился далеко от берега, поэтому наблюдать за разворачивающимися на острове событиями довелось той группе прикрытия, о которой лазутчикам было известно.

После взрыва в «Сапфире» первая эвакуационная команда пришла в боевую готовность и приблизилась на катере как можно ближе к берегу. Было уже очевидно, что уйти отсюда по-тихому не удастся. Поэтому конфедераты прикинулись наглыми рыбаками, что дерзнули удить рыбу в прибрежных водах частного острова, и встали на якоре неподалеку от пристани. С этой позиции лже-рыбаками хорошо просматривался весь порт. Помимо их катера в гавани находилось множество других мелких посудин. Но даже если бы катер конфедератов маячил у пристани только один, охране порта было уже не до браконьеров. Охранники обратили взоры на север – туда, где творились беспорядки и гремела стрельба.

Канонада не стихала – это являлось верным признаком того, что лазутчики еще живы. Когда же в порту завыла сирена и его сонная гавань вмиг превратилась в оживленный муравейник, эвакуаторы смекнули: если в течение ближайших пяти минут не произойдет ничего экстраординарного, можно будет с чистой совестью сматывать удочки и убираться восвояси.

Ожидание конфедератов закончилось гораздо раньше, а развернувшаяся перед ними сцена оказалась куда драматичнее всех их прогнозов…

Пока проморгавшие беглецов охранники сломя голову неслись по пирсу, юркий шпионский катер уже крутился у места трагедии. На руку конфедератам сыграло то, что после крушения дрезины у пирса плавало не так уж много объектов. Многотонная железная повозка не несла на себе никакого груза и за считанные секунды камнем ушла на дно. На поверхности воды остались лишь жирное мазутное пятно, несколько мелких пластиковых предметов, три пустые канистры, рюкзачок и два не подающих признаков жизни человеческих тела. Если бы группа прикрытия промешкала, жертвы катастрофы неминуемо бы захлебнулись, и спасать их тогда было бы уже бесполезно.

Добежав до края пирса, охранники успели рассмотреть лишь растворившуюся в темноте белую катерную корму. Однако от них не ускользнуло, что рыбаки успели выловить из воды нечто крупное и явно не похожее на оглушенную рыбу. Поэтому мобильной береговой охране было приказано срочно задержать и тщательно обыскать подозрительную посудину.

Здесь и сказалась предусмотрительность Агацци, разделившего группу прикрытия надвое и включившего туда своего друга-врача – того самого Милдреда Прайса, что оказывал конфедератам услуги сугубо из идейных соображений. Когда катера береговой охраны нагнали чересчур любопытных рыбаков, охранники обнаружили у них на борту только снасти, улов да несколько ящиков пива. Ничего такого, что интересовало службу безопасности Пиа Фантазиа, у браконьеров не было и в помине. По закону их, конечно, следовало задержать и предъявить обвинение в нарушении границ частной собственности. Но охрана была занята разгребанием творившегося на острове беспорядка и предпочла махнуть рукой на этих нарушителей.

А те «негодяи», за чьими головами охотился разъяренный Мэтью Холт, уже неслись на другом катере прочь от Медвежьего Тотема и одновременно получали экстренную медицинскую помощь. Хотя, по признанию Милдреда Прайса, он и не надеялся, что от его усилий будет прок и Томас Чейз доживет до того часа, когда катер причалит к берегу.

Но Томас дожил. Искалеченные ноги, несколько проникающих осколочных ранений, большая кровопотеря и тяжелая контузия оставляли Чейзу мизерный шанс задержаться на этом свете. Однако Милдред оказался из разряда тех беззаветно преданных своему делу эскулапов, кого трудности не пугают, а лишь раззадоривают. Решив, что спасение угодившего к нему этой ночью безнадежного пациента – вопрос принципа, Прайс не отходил от Томаса до тех пор, пока состояние раненого не стало стабильным. То есть, почти пятеро суток кряду без сна и отдыха. А то, что спаситель Чейза содержал частную клинику, позволило трижды воскресшему майору избежать проблем с законом, которые неминуемо возникли бы у него в обычной городской больнице.

«Ты уже столько раз сбегал с того света, приятель, что смерть, гоняясь за тобой, напрочь стерла свои костлявые пятки», – со смехом заметил посвященный в превенторские тайны Прайс, когда раненый наконец пришел в себя и стал адекватно воспринимать реальность.

Ребекку привели в сознание еще на катере. Ее сломанные ребра, сотрясение мозга и вывихнутая при неудачном приводнении рука выглядели в сравнении с травмами мужа всего лишь цветочками. Поэтому миссис Чейз могла покинуть клинику уже через неделю. Но Ребекка провела у постели мужа все три месяца, пока Томас не поднялся на ноги и не перестал приносить частной клинике убытки, освободив в ней дорогостоящую койку…