Бог-Император Дюны
Шрифт:
Это похоже на рыбалку с удочкой. Словно водишь на леске рыбу подумал Лето. Надо четко рассчитать предел прочности лески, чтобы она не порвалась в самый неподходящий момент.
Проблема заключалась в том, что Айдахо придется убить, если слишком рано завлечешь его в сеть. На этот раз события развивались слишком стремительно. Лето стало грустно.
— Я не стану поклоняться тебе, — заявил Айдахо.
— Говорящие Рыбы знают, что ты обладаешь особым иммунитетом, — сказал Лето.
— Как Монео и Сиона?
— Это совсем разные вещи.
— Выходит, мятежники — это особый случай? Лето усмехнулся.
— Все мои самые доверенные чиновники были в свое время мятежниками.
— Я не был…
— Ты был просто блистательным мятежником. Ты помог Атрейдесам свалить законно царствующую династию.
Айдахо погрузился в глубокое раздумье.
— Значит, тоже был…
Он резко тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть что-то со своих волос.
— Но посмотрите, что вы сделали с Империей!
— Я создал образец. Образец образцов.
— Это вы говорите.
— Информация замораживается в образцах, паттернах, Дункан. Мы можем использовать один паттерн для разгадки другого. Очень трудно разгадать значение изменяющихся паттернов.
— Опять мумбо-юмбо.
— Однажды ты уже совершил такую ошибку.
— Зачем вы позволяете тлейлаксианцам снова и снова возвращать меня к жизни — одного гхола за другим? Какой паттерн заключен в этом?
— Ты нужен мне из-за своих качеств, которыми обладаешь в избытке. Но пусть лучше об этом скажет мой отец.
Айдахо мрачно сжал губы.
Лето заговорил голосом Муад'Диба, и даже его лицо, спрятанное в грубых складках, приобрело отцовские черты.
— Ты был моим самым верным другом, большим чем даже Гурни Халлек. Но я — прошлое.
Айдахо с трудом сглотнул.
— Но вещи, которые ты творишь!..
— Разве они не пытаются уничтожить посеянное Атрейдесами?
— Ты прав, будь все проклято! Лето принял свой обычный облик.
— Но я все еще Атрейдес, — сказал он своим голосом.
— Ты реален?
— Каким же еще я могу быть?
— Хотелось бы мне это знать!
— Ты думаешь, что я просто играю масками и голосами?
— Ради всего святого, скажи, что ты делаешь в действительности?
— Я сохраняю жизнь, готовя почву для следующего цикла.
— Ты сохраняешь ее убийством?
— Смерть часто помогает жизни.
— Атрейдесы никогда не поступали так!
— Но это так. Мы часто убеждались в ценности смерти. Иксианцы, однако, никогда этого не понимали.
— Какое отношение ко всему этому имеют иксианцы?
— Самое прямое. Они хотят создать машину, которая затмит все остальные машины.
Айдахо задумчиво заговорил:
— Именно за этим сюда прибыл новый посол с Икса?
— Ты видел Хви Нори? — спросил Лето. Айдахо указал рукой вверх.
— Она уходила отсюда, когда я прибыл.
— Ты говорил с ней?
— Я спросил ее, что она делает здесь? Она ответила, что выбирает сторону баррикады.
Огромное тело Лето сотряслось от хохота.
— Боже мой, как она хороша! — воскликнул он. — Она открыла тебе свой выбор?
— Она сказала, что отныне всей душой служит Богу-Императору. Я, конечно, не поверил ей.
— Но ты должен ей поверить.
— Почему?
— Ах да, я совсем забыл: было время, когда ты сомневался даже в моей бабке, госпоже Джессике.
— У меня были для этого основания!
— Ты сомневаешься и в Сионе?
— Я начинаю сомневаться во всех и каждом!
— И говоришь, что не понимаешь, почему я так высоко пеню тебя, — обвиняющим тоном произнес Лето.
— При чем здесь Сиона? — спросил Айдахо. — Она говорит, что вы хотите… Я имею в виду, черт возьми…
— В чем можно не сомневаться в Сионе, так это в ее способности к творчеству. Она может создавать новое и прекрасное. Надо доверять истинно творческим натурам.
— И иксианским механикам?
— То, что они делают, нельзя назвать творчеством. Истинное творчество всегда открыто. Скрытность выдает присутствие совершенно иной силы.
— Значит, вы не доверяете этой Хви Нори, но вы же и…
— Я доверяю ей, и именно по той причине, о которой только что тебе сказал.
Айдахо нахмурился, потом лицо его разгладилось. Он облегченно вздохнул.
— Мне следует поближе познакомиться с Хви Нори. Если она та, которую вы…
— Нет! Ты не подойдешь к ней. Я приготовил для Хви Нори нечто особенное.
***
Я выделил внутри себя опыт городской жизни и принялся тщательно его изучать. Идея города буквально очаровала меня. Формирование биологического сообщества без действенной, поддерживающей общности социальной неизбежно приводит к катастрофе. Целые миры превращались в чисто биологические образования без сопутствующих социальных структур, и это всегда кончалось разрушением. Перенаселение являет собой весьма поучительный пример. Гетто смертельно по своей сути. Психологический стресс от перенаселения приводит к накоплению скрытой разрушительной энергии, которая давит все сильнее и сильнее — до тех пор, пока не происходит взрыв. Город — это попытка справиться с таким процессом. Социальные формы, посредством которых город пытается сохранить социальный мир, достойны изучения. Помните, что в формировании любого социального порядка присутствует зло. Социальный порядок — это борьба за существование, проводимая искусственными средствами. На полюсах этого порядка царят деспотизм и рабство. Из-за этого возникают большой вред и нужда в законах. Законы превращаются в самодовлеющую структуру, что приводит к еще большим несправедливостям. Эта общественная травма может быть излечена только сотрудничеством, но ни в коем случае не конфронтацией. Тот, кто призывает к сотрудничеству, и есть истинный целитель.
Монео вошел в маленький зал Лето в состоянии видимого волнения. Он был рад только тому обстоятельству, что Бог-Император лежал здесь, в малом зале в углублении, что затрудняло нападение Червя. Кроме того, на этот раз Лето позволил своему мажордому спуститься в подземелье на лифте, а не заставил идти по бесконечному винтовому спуску. Однако Монео чувствовал, что новость, которую он несет своему господину, превратит Лето в Червя, Который Есть Бог. Как преподнести эту новость?