Чтение онлайн

Император издал странный звук, который можно было бы принять за смех, если бы он не завершился приступом кашля и по-римски громким сморканием, и снова обратился к бумагам.

– Час назад ты хотел помочь мне с петициями.

– Тогда я еще не начал их читать. Неужто весь мир думает только о том, как бы вымолить себе подачку?

В саду вспорхнул соловей, опустился на темной стороне кипариса и робко взял пару нот.

– Продолжай сочинять поэзию. Мне особенно понравилось стихотворение, которое ты решил выгравировать на яичной скорлупе. Оно потешило мои чувства гурмана.

– Я узнал, что так уже делали до меня. Больше не буду писать стихов.

Некоторое время они молчали, готовясь внимать соловьиным трелям, но птица, будто почуяв высокое происхождение слушателей, смутилась и улетела.

Мамиллий тряхнул тогой.

– Все эти годы я скорбел об Итисе [4] . Что за глупая страсть!

– Попробуй другое искусство.

– Декламацию? Кулинарию?

– Для первого ты чересчур застенчив, а для второго – чересчур молод.

– Мне казалось, ты поощрял мои наклонности гурмана.

– Пойми, Мамиллий, кулинария – это не юношеские забавы, а способ воскресить юность.

– Отец Империи любит говорить загадками. Но мне по-прежнему скучно.

– Не будь ты столь восхитительно прозрачен, я прописал бы тебе отвар сенны.

– Увы, мой стул регулярен до отвращения.

– Причина в женщине?

– Неужто я похож на дикаря?

На сей раз Император не сдержался. Он почти совладал с выражением лица, однако затрясся всем телом и через миг расхохотался до слез. Лицо юноши порозовело в закатных лучах.

– По-твоему, я смешон?

– Прости. Не знаю, поймешь ли ты, что отчасти моя суровая нежность к тебе коренится в твоей… Мамиллий, ты так отчаянно современен, что лишаешь себя простых радостей из боязни прослыть старомодным. Если бы ты только мог увидеть мир моими скорбными гаснущими глазами!

– Беда в том, дед, что я не ищу радостей. Ничто не ново под луной. Все уже изобретено, все изучено. Время застыло.

Император бросил в корзину очередное прошение.

– Ты слышал о Китае?

– Нет.

– Я впервые узнал об этой земле лет двадцать назад. Тогда я решил, что это остров где-то за Индией. С тех пор мне удалось собрать кое-какие обрывочные сведения. Известно ли тебе, Мамиллий, что Китай – Империя побольше нашей?

– Не может быть. Это нарушение законов природы.

– И тем не менее. Порой я замираю от восторга, представляя, что наш земной шар держат две руки – одна загорелая, а вторая, насколько мне известно, желтая. Быть может, как в той комедии, рано или поздно человек встретится со своим утраченным двойником.

– Байки путешественников.

– Я пытаюсь показать тебе, что мир необъятен и полон чудес.

– Предлагаешь посетить Китай?

– Морем плыть нельзя, а пешком или по реке ты будешь добираться десять лет, если пропустят аримаспы [5] . Оставайся дома и развлекай одинокого старика.

– Благодарю за приглашение в личные шуты.

– Мальчик мой, – решительно сказал Император, – тебе пойдет на пользу кровавое побоище.

– Подобные подвиги я оставлю твоему законному наследнику. Постум – прирожденный вояка. Пусть забирает все сражения себе. Кроме того, война удешевляет жизнь, а я и так считаю, что моя – дешевле некуда.

– Тогда Отец Империи не в силах помочь своему внуку.

– Я устал от безделья.

Император вперился в юношу пристальным взглядом.

– Так я был слеп? Берегись, Мамиллий. Наша странная дружба возможна только при условии, что ты не будешь слишком деятельным. Я хочу, чтобы ты прожил долгую жизнь, пусть даже и умер от тоски. Забудь о честолюбивых притязаниях.

– Меня не интересует власть.

– Продолжай убеждать в этом Постума. Оставь трон ему. Он мечтает править.

Мамиллий покосился на занавески, шагнул вперед и прошептал Императору на ухо:

– И все же ты предпочел бы, чтобы твою тогу с пурпурной каймой унаследовал я.

Император наклонился вперед и торопливо проговорил:

– Если его люди услышат, мы оба не проживем и года. Не смей повторять подобные слова!

Мамиллий вернулся к колонне; Император взял новую бумагу, бегло просмотрел ее в сумеречном свете и отбросил прочь. Собеседники молчали. Соловей, уверовав, что в темноте его не обнаружат, вернулся на кипарис и вновь завел свою песню. Наконец Император тихо сказал:

– Спустись по ступенькам, пересеки лужайку, устилающую нашу низину, обогни пруд с лилиями и войди в туннель. Через сто шагов ты окажешься на портовом причале…

– Я хорошо изучил окрестности.

– К тому времени уже совсем стемнеет, и ты толком ничего не увидишь. Просто скажи себе «Здесь два причала отделяют от моря сотню кораблей, тысячу домов и десять тысяч человек. И любой из них отдал бы все на свете, чтобы стать незаконнорожденным, но любимым внуком Императора».

– Склады, таверны, притоны. Деготь, масло, трюмные воды, фекалии, пот.

– Ты не любишь человечество.

– А ты?

– Я мирюсь с ним.

– А я его избегаю.

– Нужно, чтобы Постум сделал тебя наместником. Египет?

– Греция, если это обязательно.

– Боюсь, там занято, – сокрушенно сказал Император. – И еще очередь стоит.

– Ну, тогда Египет.

– Да, отправляйся туда, Мамиллий, ради твоего же блага. По возвращении ты застанешь вместо меня лишь горсть пепла и одну-две статуи. Так будь же счастлив, если хочешь подбодрить стареющего правителя.