Чтение онлайн

Аннет. Что я тебе сделала?!

Вероника. Никаких виноватых сторон! Никакой обоюдной вины! Не смейте путать палача и жертву!

Аннет. Палача!?

Мишель. Ты прямо исходишь дерьмом, Вероника, ты набита всеми этими трескучими фразами от которых у всех уши вянут.

Вероника. Я настаиваю на всем, что сказала.

Мишель. Да, да, ты на всем настаиваешь, на всем стоишь, кровь африканских чероножопых сирот постоянно стучит в твое сердце, или во что она у тебя там стучит…

Вероника. Я раздавлена. Почему ты так со мной… именно сейчас… выставляешь себя таким ужасным…

Мишель. Потому что мне этого хочется. Потому что я чувствую себя таким ужасным.

Вероника. Когда-нибудь вы все поймете исключительную важность того, что там происходит, и вам будет очень, очень стыдно за свое безразличие и подлую бесчувственность.

Мишель. Ты чудесна, пампуся, ты лучше нас всех вместе взятых!

Вероника. Да. Так и есть.

Аннет. Пошли отсюда, Ален. Они не люди, они — орангутанги. (Допивает стакан и тянется за бутылкой).

Ален(останавливая ее). Хватит, Аннет.

Аннет. Нет, я должна выпить, я хочу выбросить из головы эту гадость, эта сучка перебила все в моей сумочке, а никто и глазом не моргнул, я должна выпить, я хочу напиться!

Ален. Ты уже.

Аннет. Почему ты терпишь, что они называют твоего сына палачом? Ты сделал им одолжение, приперся в их дом, выслушиваешь оскорбления и нотации и лекции про жителя цивилизованного мира, и правильно наш мальчик сделал, что вломил вашему, а вашей декларацией прав человека я жопу подотру!

Мишель. Глоток рома — и вот оно, истинное лицо. Что сделалось с этой милой, доброжелательной, учтивой женщиной?

Вероника. А, я говорила! Говорила я тебе?!

Ален. Что ты ему говорила?

Вероника. Что она фальшивая дрянь, вот что. Что эта женщина насквозь фальшива, вот что. Тысяча извинений.

Ален. Когда ты ему это говорила?

Вероника. Пока вы были в ванной.

Ален. Ты так говорила о человеке, которого видела четверть часа?

Вероника. У меня чутье на такие вещи, с первого взгляда.

Мишель. Это правда.

Вероника. Это как инстинкт.

Ален. А фальшива — это в каком смысле? Что ты в это вкладываешь?

Аннет. Я не хочу больше этого слышать! Почему ты заставляешь меня снова погружаться во все это, Ален?!

Ален. Успокойся, Тотоша.

Вероника. Она двуличная, вот что я имею в виду. Корчит святошу, но это же все фасад. Ей не больше дела до правды, чем вам. А внутри — тот же целлулоид.

Мишель. Это точно.

Ален. Да, точно.

Вероника. Как?! Вы сами признаете, что…

Мишель. Да их вообще ничто не скребет! С самого начала ничего не скребло! Ни его, ни ее, ты была права!

Ален. И ты был прав, да, умник? (К Аннете). Погоди, любимая, я просто хочу им объяснить. Вдумайся, Мишель, что именно тебя скребет и что вообще значит это скребаное слово. Когда ты хочешь предстать в ужасном свете, это получается куда убедительней, чем когда ты пытаешься выглядеть скрёбнутым. Правду сказать, в этой комнате вообще никого ничто не скребет. Кроме Вероники, которая, отдадим ей должное, честно доскрёбывает себя и других.

Вероника. Не надо, не надо отдавать мне должное!

Аннет. А меня скребет! Меня очень скребет!

Ален. Нас скребут только наши собственные чувства, дорогая, и это нормально, дорогая, ты же не мать Тереза, а я тем более! (Веронике). Я тут, знаете, видел по телевизору вашу Джейн Фонду, так должен вам признаться, что никогда я не был так близок к вступлению в ку-клукс-клан…

Вероника. С какой стати она моя? При чем здесь вообще Джейн Фонда?!

Ален. Да ладно, одна шайка. Вы с ней принадлежите к одному типу женщин, озабоченных, социально активных, решающих проблемы, скребанутых на всю голову — но поверьте, это совершенно не то, что мы ценим в женщине. Поймите, мы любим женщину за нежность, чувственность, дикость, за гормоны, черт возьми! Баба, двинутая на проблемах своей тонкой души, озабоченная судьбами мира, вгоняет мужчину в депрессию, даже вашего Мишеля, посмотрите на него, ведь он в постоянной депрессии…

Мишель. За меня-то не говори.

Вероника. Да какого хрена ты лезешь со своим мнением о женщинах? Кто тебя спрашивал? Кто ты такой, чтобы твое мнение о женщинах кого-то заботило?!

Ален. Орет, как резаная свинья.

Вероника. А она не орала? Не орала?! Когда распиналась тут, как правильно сделал ее мальчик, побив нашего сына?!

Аннет. Да, он правильно, правильно сделал! По крайней мере, он растет мужчиной, а не сопливым маленьким кляузником!

Вероника. Твой сын стукач, это еще хуже!

Аннет. Идем, Ален! Что мы делаем на этой помойке, в этом гадюшнике?! (Порывается уйти, возвращается и расшвыривает тюльпаны по всей комнате). Вот они, твои паршивые тюльпаны, вот что я думаю про вас и ваши идиотские цветы! Ха-ха-ха! (Истерически рыдает). Это худший день в моей жизни!

Долгая пауза.

Мишель собирает цветы, поднимает с ковра небольшой очешник.