Чтение онлайн

Две двери в конце коридора выглядели не так, как остальные. Сделанные из крепкого дерева и окованные чугуном, они даже для Кратоса оказались бы серьезной помехой. И только он подумал об этом, как цепи на руках нагрелись, по ним побежали искры, приятно покалывая его плоть. Кратос попытался вонзить клинок в дверь напротив — она засверкала тысячей ослепительных молний, не дав оружию даже коснуться дерева, затем потухла, и последние разряды замерцали вокруг глубокого отверстия в той доске, где был замок. Волшебный замок.

«Так, — размышлял Кратос, — значит, эти двери не только неприступны, как крепость, но еще и заперты на волшебные замки, запечатаны магическими заклинаниями и кто знает чем еще. Что за сокровища мог так старательно прятать хозяин невольничьего корабля? Явно что-то поценнее побрякушек из золота».

Что бы это ни было, оно могло оказаться полезным.

На верхней палубе все еще продолжалась бойня. Повсюду, куда бы ни взглянул Кратос, моряки или сражались с мертвецами, или пытались отбиться длинными копьями от голов гидры. Каждая доска на корабле была испачкана кровью людей, гниющей плотью нежити или и тем и другим. Это зловонное месиво, наполненное криками, ужасом и отчаянием, Кратосу напомнило о молодости, проведенной в походах со спартанскими товарищами, в то давнее время, когда еще не присягнул Аресу.

Конечно, тогда им не приходилось сталкиваться с полчищами живых мертвецов, да и гидра была всего лишь спартанской сказкой на ночь, потому что Геракл, хотя и родился по случайности в Фивах, все же заслужил титул героя Спарты тем, что возвел на престол законного царя Тиндарея.

Держа наготове клинки Хаоса, Кратос ступил на палубу. На мертвых легионеров он попросту не обращал внимания, оставив их морякам, которые если не справятся с нежитью, то хотя бы отвлекут ее. Он видел только три чешуйчатые головы, дружно атаковавшие корабль.

Головы, что были по бокам, оказались вдвое больше любой из тех, с которыми Кратос имел дело до сих пор. Но даже они не шли ни в какое сравнение с центральной головой, размеры которой были поистине исполинскими. Глаза ее горели зловещим тускло-желтым светом; нависнув на изогнутой шее над мачтой, она могла бы за раз проглотить корабль целиком. Боковые головы то мерно покачивались, то вдруг набрасывались, как гадюки, на вооруженных копьями моряков, застигая их врасплох.

— Ты что, бог? — раздался голос за спиной у Кратоса. — Похож. А нам бы бог пригодился.

Спартанец обернулся. Из-за штурвала, обмотанного якорной цепью, на него глядел одним глазом прятавшийся там человек. На месте второго глаза был рубец, напоминавший шрам, который пересекал бровь самого Кратоса. Взгляд моряка постоянно блуждал, как будто тот никак не мог решить, куда смотреть.

— Где твой хозяин? — спросил Кратос.

— А что тебе, собственно, от него нужно?

— Чтобы подчинился. — Спартанец окинул палубу презрительным взглядом. — Теперь это мой корабль. Как вы его называете?

— «Плач богов», — ответил моряк. — Думаешь, тебе удастся его захватить?

— Я уже его захватил. Отныне он принадлежит мне и называется «Возмездие».

— Да посмеются боги над тобой, если не покарают за высокомерие!

Этот человек что, сошел с ума? Да как он смеет проклинать Спартанского Призрака? Но, посмотрев на грязную тунику моряка и заметив неподалеку пустой винный бурдюк, Кратос понял, что бедняга слишком пьян, чтобы разглядеть, кто перед ним.

— Так где твой хозяин? — повторил Кратос. — Я не намерен повторяться.

— Вон там, у мачты, — махнул пьяный трясущейся рукой. — С ключом на шее. Видишь?

— Который стоит коленях и молит о пощаде? — Губы Кратоса презрительно скривились.

— Молится, — поправил его моряк. — Просит Посейдона уберечь судно от гидры.

— Его мольбы услышаны.

Пьяный вытаращил глаза:

— Ты собираешься спасти нас?

— Не вас, корабль.

Кратос обернулся, готовый вступить в бой, но в этот момент гигантская центральная голова ринулась к основанию мачты и, щелкнув челюстями, заживо проглотила коленопреклоненного — вместе с ключом. Поднявшись ввысь, она издала победоносный рык, от которого паруса разорвались в клочья.

Спартанец и не думал падать духом — у гидры такая длинная шея, что моряк не скоро попадет к ней в желудок.

Все три головы находились друг подле друга, поэтому он не мог атаковать их по очереди. Если напасть сразу на центральную, придется обороняться от двух других. Если начать с какой-нибудь из боковых, то он окажется беззащитным перед чудовищных размеров челюстями самой большой головы. Ничего другого не оставалось, как прикончить разом все три.

Кратос рванул вдоль палубы, будто выпущенный из баллисты. Ближайшая голова кинулась к нему, желая смахнуть за борт, но спартанец перепрыгнул через шею монстра, рубанув ее клинком. Оружие застряло в сочленении между черепом и рогом, цепь натянулась, Кратоса сильно дернуло вслед за ней так, что он скрутился вокруг шеи гидры. Сделав полный оборот, он соскочил ей на голову, мгновенно выхватил второй клинок и точными ударами вонзил оба меча глубоко в глаза твари. Брызнуло липкое содержимое глазных яблок, голова, потеряв зрение, беспорядочно задергалась из стороны в сторону.

Внезапно небо почернело — словно ястреб размером с дом, к спартанцу устремилась центральная голова. Он ждал. Гигантская пасть распахнулась слишком широко, в ее намерения явно не входило сорвать его с ослепшей боковой головы, которая извивалась все более неистово, стараясь сбросить оседлавшего ее человека. Все произошло именно так, как предполагал Кратос: огромные челюсти захватили боковую голову целиком и сомкнулись вокруг нее; зубы, похожие на таранные клинья боевой галеры, вонзились в непробиваемую чешуйчатую шею, стараясь откусить голову вместе с тем, кто был на ней.

Кратос прекрасно знал, насколько прочна чешуя гидры. И у него было достаточно времени, чтобы проскользнуть между громадными зубами, пока чудовище мотало головой, словно волк, вцепившийся в бедро оленю и пытающийся оторвать кусок мяса. Спартанец всадил гидре клинок в нижнюю десну, выбрался наружу и повис на цепи. Как только удалось зацепиться вторым клинком за чешую в основании головы, он тут же рывком высвободил первый меч. От острой боли чудовище заревело, и полуизжеванная боковая голова рухнула в море.