Чтение онлайн

Дверь в квартиру была не заперта, и там, в тесной прихожей, толпилось несколько человек, как в форме, так и в штатском. Самой девушки видно не было. Все присутствующие обернулись ко мне и смотрели, ожидая объяснений. Потом в лице одного из них что-то изменилось, и он даже выдал некое подобие улыбки, протягивая руку. Я пожал ее и вспомнил, что познакомился с этим неприметным человеком еще в то далекое время, когда сам был следователем.

— Неужто ты адвокатом заделался? — скептически спросил мой приятель из прокуратуры. — Девка недавно кому-то звонила.

Я взял его под локоток и, выведя из затхлой прихожей на отравленную кошачьим духом лестничную клетку, показал свою лицензию. Следователь поморщился.

— Будешь путаться под ногами? Сам же знаешь, нам такое не нравится.

— Я всего лишь задам несколько вопросов. Разрешишь?

— Валяй, пока я курю, — снисходительно отмахнулся мой собеседник, имя которого я безнадежно забыл. — Вот только не думал я, что у тебя клиентура среди шалав.

Отнекиваться я не стал и в сопровождении одного из оперативников прошел на кухню.

Сначала я подумал, что попал в хлев. Навесные полки валяются на полу с распахнутыми створками, а все их нехитрое содержимое: миски, кружки, вилки, ложки — звякает под ногами в черепках битой посуды. Кто-то умудрился расколоть склянку с аммиаком, и его удушливые пары разъедают носоглотку, застилают ядреной пеленой глаза. Раковина засорена и полна грязных тарелок, в застоявшейся серой воде набухают остатки пищи, плавают красно-коричневые трупики тараканов и муравьев. Плита залита убежавшим молоком, стены забрызганы маслом и жиром.

Девушка сидела за столом, зарывшись тонкими ломкими пальцами с облезлым лаком в жидкие крашеные волосы.

— Гуляева, к вам, — с брезгливой официальностью сказал оперативник.

Валька подняла отекшее лицо и уставилась на меня бессмысленным взглядом.

— А, это ты… Страшно я выгляжу, ни один мужик не клюнет. Вчера были похороны, и я перебрала…

— Догадаться несложно, — произнес я, выдвигая для себя табурет. — Но у нас мало времени, рассказывай самое главное.

— Я его ненавидела, — просто ответила девица. — Как и всех стариков. Неужели он не понимал, что на его нищую пенсию и зарплату путем прожить-то нельзя? Хлеб и вода. Колбаса из картона, да и та раз в месяц. И ходи в шобанах. Это в их время насрать на прикид было, а теперь с говном смешают…

Дед всех клиентов выгонял, хотя у меня своя комната была, — в отчаянии продолжала Валька. — Дрых бы у себя, мой диван не скрипучий, специально купила. Забыл, видать, как с инфарктом свалился, а я его с того света вытащила. И врачей подмазывала, и сестер, и лекарства самые лучшие доставала, и в холодильнике у нас всегда есть что пожевать. А ему, видите ли, стыдно, каким местом я благополучие добываю! Грозился, если еще на этом деле поймает, из квартиры выпишет. И наследства лишит, домик в деревне, провалился бы он пропадом!

— И что он предпринял? — спросил я.

— Ничего, — безразлично отвечала девушка. — Только с нотариусом успел посоветоваться, ушел в ночную на работу, а утром мне сообщили.

Мысленно я похвалил Вальку. Она выгородила меня, действуя согласно нашей договоренности. В остальном же…

— Но это точно сделала не ты? — спросил всего лишь потому, что нужно было что-то спросить.

Даже за ядовитой аммиачной завесой ощущался исходящий от нее кисловатый запах пота и перегара. В камере вообще завшивеет. А при такой вызывающей позиции надеяться ей вовсе не на что. Отправится по «мокрой» статье с отягчающими обстоятельствами.

— А тебе тоже хочется думать, что это я постаралась? — спросила она с издевкой, отчаянием и обидой. — Пускай я шлюха, но не убийца.

— Может, это сделал кто-то из твоих дружков?

Как оказалось, девушка уже рассматривала такой вариант.

— Вот и докажи, что я этого не хотела и ничего об этом не знала, — резко сказала она. И в тот же момент, ничуть не стесняясь ни меня, ни скучающе привалившегося к стене оперативника, распахнула халат и извлекла из бюстгальтера перетянутую резинкой пачку долларов. — Здесь полторы тысячи, — говорила она. — Все, что я накопила. Возьми себе на сохранение, а сколько нужно — будешь брать за работу. Только вытащи меня из этой клоаки!

И совершенно неожиданно она разрыдалась, горько и безутешно, а я принялся составлять расписку.

Девушку никто не успокаивал. Довольно грубо приказали встать, захватить вещи и следовать к выходу. Соседи столпились на лестничной площадке и осуждающе шушукались.

— Заткнитесь вы все! — исступленно закричала Валька.

У нее начался нервный припадок, и она не смогла идти самостоятельно. Оперативники на руках вынесли ее к машине.

На улице меня поджидал знакомый следователь. Он как-то недобро усмехался.

— Спешу тебя поздравить. — Именно в этой фразе он реализовывал свое небогатое чувство юмора.

— С чем?

— А не догадываешься? Вляпался в большое дерьмо. Девка не сказала тебе самого главного.

— Чего же? — Я был предельно краток, понимая, что мое новое дело воняет с самого начала.

— Во-первых, соседи слышали, как эта Гуляева в открытую угрожала деду, а один мужик, ее знакомый, недавно намял старику бока в подъезде. Сознательные граждане, сами нам стуканули. А во-вторых… — Безгубый рот следователя расползся в кислой усмешке. — Нож, которым зарезали старика, мы обнаружили в квартире твоей шлюхи. Прямо в кухонном столе. Она даже кровь с него не удосужилась вытереть. Каково, а?

Вальку Гуляеву увезли. Вернется ли она сюда вскоре, зависело во многом от меня. В остальном же ничего не изменилось. Из распахнутого окна дома напротив однообразно ботало какое-то «техно», мужики под детским грибком мешали водку с пивом и резались в карты, старухи по-прежнему перемывали косточки своим ближним. Судьба несчастной Вальки и ее деда больше не занимала их столь остро, все наперебой трещали о «ненавистных» автовладельцах, которые сигнализацией «будят весь дом по ночам».