Боги слепнут
Шрифт:
Постум ползал по ковру в детской. В одной руке у него был ярко раскрашенный паровозик, в другой – золотое яблоко. Он пытался пристроить яблоко в тендер вместо угля, но яблоко никак не желало помешаться и постоянно вываливалось. Постум злился. Логос сидел в плетеном кресле и с улыбкой наблюдал за крошечным повелителем огромной Империи.
– Давай поговорим, малыш…
– Давай, – гукнул в ответ Постум.
– Людям кажется, что ты издаешь лишь бессвязные звуки. Но я тебя понимаю.
– Я тебя тоже. Говорить я могу и понятно, только не хочу. Привяжутся взрослые со своими глупыми вопросами.
– Ты видишь это золотое яблоко?
– Ну да, я им играю.
– Знаешь, что написано на нем?
– Нет, я еще не умею читать. Пытаюсь, но не умею.
– Написано: «достойнейшему».
– Вот как!
– Не кричи так громко. А то нянька нам помешает. А у нас очень важный разговор малыш. И кончай греметь погремушкой. Ты уже большой. Погремушка тебе совершенно не к лицу. Архит, которого семь раз избирали стратегом, изобрел погремушку, потому что очень любил детей.
– Боги могли бы подарить Архиту такое яблоко? – Постум тряхнул погремушкой и засмеялся.
– Это яблоко вырастили боги. На волшебной яблоне в саду Гесперид. Но подарили тебе яблоко не боги. Яблоко тебе отдал отец.
Постум на миг задумался:
– Откуда он знал, что я – достойнейший?
– Разве он мог думать иначе о своем сыне?
– Отец умер.
– Он оставил тебе яблоко. Нет, только не плачь, а то нянька меня выгонит.
– Ты боишься няньки?
– Все боятся нянек. К тому же она – соглядатай Бенита. Вот так. И оставь наконец погремушку. Неужели она тебе не надоела? Хорошо, очень хорошо. А я тебе открою тайну: твой отец не умер. Он жив. Я это точно знаю. Только сейчас он очень-очень далеко, и ему не добраться до Рима.
Нянька оглянулась. Чего это малыш хохочет? И что в детской делает этот парень? Правда, Летиция велела не мешать и позволять им играть, сколько угодно. Но все же… Вер няньке очень не нравился. Бывший гладиатор. Чему он может научить малыша?
– Римляне верят в разум, – продолжал Логос. – Я – бог разума. «Что есть благо? Знание. Что есть зло? Незнание», – сказал Сенека. Правда, Нерон велел ему вскрыть вены. Но это от незнания…
Постум сдвинул темные бровки. В этот миг он сделался поразительно похож на Элия:
– Разве знание могло исправить Нерона?
– Ты знаешь, кто такой Нерон?
– О нем постоянно говорят во дворце.
– Нет, знание не может исправить таких людей как Нерон. Но оно может их обуздать. Люди добра – так их называл Сенека – должны знать что в руки неронов нельзя отдавать власть. Ни при каких обстоятельствах. Ведь людей хороших гораздо больших, нежели злых. Иначе бы мир кончился давно.
– Не замечал пока, – фыркнул малыш и протестующе затряс погремушкой. – По-моему, все хитрые, злые и жадные. Кроме мамы и Гета. Но Гет не человек.
– Подожди. Послушай меня. Все-таки я бог. И значит могу тебя кое-чему научить. Люди слишком часто ошибаются. Они почему-то считают, что могут позволить злым управлять собой. И тогда… Тогда все становятся злыми…
– Как бабушка Сервилия?
– Да, как бабушка Сервилия. Знаешь, чего я боюсь?
– Ты боишься? А я думал, что боги ничего не боятся.
– Я боюсь, что злые люди возьмут над тобой власть.
– Я тоже этого боюсь. И мама боится. И Гет.
– Но ты, как почувствуешь, что становишься злым, посмотри на яблоко…
– А если яблоко сопрут? Кто-нибудь наверняка захочет иметь такое яблоко, раз на нем написано «Достойнейшему».
– Ты прав, малыш. Давай его спрячем.
– Куда?
– Отдай его на сохранение кому-нибудь. Гету, к примеру.
– Змею? Ага, он хорошо спрячет яблоко. Он хитрый. Вот только я боюсь, что он его съест. Знаешь, какой он прожорливый? Он каждый день вырастает на полфута. А может на четверть. Я путаю половину и четверть. А ты не путаешь? Ты точно знаешь, что половина, а что четверть?
Логос рассмеялся:
– Зачем Гету есть золотое яблоко?
– Ну как же! Ты же сам сказал: яблоко из сада Гесперид. Молодильное яблоко. А Гет так боится умереть.
Логос обмер.
– Что ты сказал? Повтори…
– Гет вырастает в сутки на целых полфута.
– Нет, не про Гета. Про яблоко.
– Оно молодильное.
– Малыш мой! Радость моя! Дай, я тебя поцелую! Ну конечно же! Сад Гесперид! Как я раньше не подумал! Дай-ка мне сюда это яблоко.
– Оно мое!
– Ну что ты, малыш, конечно же твое. Я прошу дать на время. На минуту. Или на две.
– Ладно, но только на две минуты. Я буду смотреть на хронометр. Я уже знаю время. Мама говорит, что я – почти гений.
Логос взял яблоко, прижал к щеке и тут же отдернул руку.
– Что с тобой?
– Ничего. – Логос огляделся. Нянька как раз вышла из комнаты. – Эй, Гет, – позвал он бывшего гения.
Вентиляционная решетка сдвинулась в сторону, и наружу высунулась плоская змеиная голова.
– Держи яблоко, и никому его не отдавай. Никому, пока я не позволю. Ни человеку, ни богу. Ты понял?
– А как я справлюсь с богом? – спросил змей.
– Как-нибудь обхитришь.
– А мы с тобой еще поговорим об Элии? – спросил Постум.
– Ну разумеется, – пообещал Логос. – Но сейчас я должен идти. Прощай, император. И помни: Элий жив.
– Я ничего не забываю, – проговорил малыш, разламывая надоевшую погремушку.
Вечером нянька обыскала детскую. Все игрушки были на месте – и погремушки, и лошадки и крошечные куклы-гении, а золотого яблока не было. Тотчас нянька побежала к Летиции, позвали слуг. Искали. Малыш Постум смотрел на переполох и улыбался.