Чтение онлайн

Мехвод плавно притормозил, делая короткую остановку.

— Витя, готов?

— Да!

— Огонь! — выдохнул командир и мгновенно перезарядил орудие. Не тратя ни секунды, — нырнул вниз, за следующим бронебойным. — Доклад, Витя, — потребовал он (наводчик-то, в отличие от него, все время смотрел в перископ, наблюдал цель непрерывно).

— Прямое попадание.

— Отлично! Повторим!

Подбитый R-35 загорелся с третьего попадания. «Стюарт» вновь помчался вперед.

Оросив двух румынских танкистов в пышных беретах ободряющим свинцовым дождиком из пулеметов, они аккуратно обогнули горящий танк и почти сразу за поворотом, отмеченным внушительным сараем, уткнулись… в сухопутный дредноут B-2!

Это чудовище с обнимающими громоздкий корпус по периметру гусеницами — как на английских танках-«ромбах» времен Империалистической войны, такие трофейные Обухов видел как-то в Ворошиловграде, — как раз начинало разворот.

Похоже, командир немецкого танка успел получить по радио вопль о помощи, а может, сам что-то заметил — кто знает?

И теперь монстр поворачивал, подставляя свой необъятный бок.

— Короткая! — выкрикнул Обухов мехводу, а сам, багровея от натуги, навел пушку вручную, при помощи плечевого упора (была у «Стюарта» такая особенность), и выстрелил.

Сноп искр обозначил место попадания, но француз B-2 был бронирован до неприличия здорово, почти на уровне советских тяжелых танков «Клим Ворошилов»!

— Командир! Командир! — закричал Леонов. — Гляди, у него на жопе какой-то короб!

И в самом деле, на корме B-2, выступая за верхний габарит, горбатилась громоздкая надстройка неясного назначения.

— И что короб?! — спросил Обухов.

— Надо по нему бить!

— Одобряю. Наводи!

Башня B-2 — которая, ясное дело, вращалась куда быстрее, чем танк разворачивался — тем временем навелась на их «Стюарт». Но немецкие танкисты поспешили с выстрелом: снаряд пролетел мимо.

Тотчас выстрелил и Обухов.

Бронебойный шарахнул по железному коробу на корме B-2 — ровно туда, куда прицелился Леонов.

Кормовой бронелист B-2 имел основательную толщину: пять сантиметров. Пробить его снаряды «Стюарта» могли бы только в самых идеальных условиях (которых не было).

Но на B-2, с которыми имел дело экипаж «желтой вороны», вместо 75-миллиметровых пушек были установлены огнеметы. А поскольку огнесмесь для них занимала внушительные объемы, разместить ее получилось только в специальном баке, вынесенном в корму машины. Бак этот защитили 30-миллиметровыми листами брони. Конечно, немецкие военные инженеры охотно воспользовались бы более толстой броней, но тогда перегруженный B-2 утратил бы остатки и без того незавидной подвижности — как объевшаяся медом оса.

В итоге немецкие военные инженеры пошли на компромисс. Этот самый компромисс и был прошит бронебойным снарядом их «Стюарта».

Вслед за чем взорвалась огнесмесь.

Полыхнуло так, будто на многострадальную новороссийскую землю упал отколовшийся по недосмотру ответственных солнечных лиц кусок солнца.

Вражеский танк полностью скрылся в гудящем шаре пламени.

Но Обухов, который не поддавался чарам внезапного успеха и ни на секунду не позволял себе расслабиться, немедленно скомандовал Чевтаеву:

— Полный ход!

И в этом приказании Обухов не ошибся: командир вражеского танка еще толком не успел осознать, что по его машине разлита тонна пылающей огнесмеси, зато успел перезарядить пушку и внести поправки в прицел. Обреченный B-2 снова выстрелил — сквозь завесу огня!

Не прыгни «Стюарт» вперед, вражеский снаряд пробил бы насквозь его башню и, конечно, убил бы Обухова.

Мехводу Чевтаеву показалось, что рывок «Стюарта» на один миг опередил его собственные, Чевтаева, манипуляции с органами управления машины. Но чего только в бою не померещится, верно?

Так или иначе, хитрюга «тридцать первый» вышел из-под удара, а для третьего выстрела у немца кишка оказалась тонка. У B-2 вместе с двигателем сдохло и все электропитание. В боевом отделении клубился удушливый горький дым, и командиру оставалось только отдать приказ оставить машину.

Немцев в черных куртках причесали из пулеметов.

Опасаясь, что у охваченного пламенем B-2 вот-вот сдетонирует боезапас, Обухов приказал Чевтаеву притормозить в полусотне метров. После чего командир взялся решать: искать ли ему пути объезда или, прикрываясь горящим танком, ждать, что предпримут уцелевшие немцы?

Победило наступательное мышление.

Чевтаев, охотно выполняя приказ командира, двинул танк вперед. Давая опасные крены, «Стюарт» пополз вверх, объезжая пылающий B-2 по широкой дуге.

Тут по ним взялись стрелять из своих коротких пушечек оба уцелевших румынских танка R-35.

Снаряды кувалдами колотили по броне.

Но — ни одного пробития!

Обухова, однако, больше всего интересовало, куда подевался второй сухопутный дредноут B-2. Ведь в нем он вполне оправданно видел главнейшую угрозу!

К его ужасу, B-2 обнаружился в наихудшем виде из возможных: развернувшись к ним непрошибаемым лобовым бронелистом, он открыл огонь из 47-миллиметровой пушки!

Само собой, Обухов немедленно скомандовал «Задний ход, быстрее!» — но первый снаряд уже ударил по броне.

Впрочем, передок у их танка оказался крепче, чем о том судил Обухов.

Три немецких снаряда, один за другим, попали в наклонный передний бронелист между смотровыми приборами механика-водителя и радиста, и все три ушли на рикошет!

Леонов, между тем, ответно бил бронебойными в лоб B-2 — а что еще оставалось? Увы, столь же безуспешно!

По всему было видно, что из боя самое время выходить — и тут очередным снарядом их «Стюарту» порвало гусеницу!

По инерции машина проползла отмеренные ей судьбою метры и остановилась, нелепо развернувшись поперек дороги.

«Похоже, довоевались», — грустно подумал Обухов. Он хотел уже отдать команду «Оставить машину», но сообразил, что они успели достаточно сдать назад, чтобы их прикрыл корпус горящего гиганта B-2.