Чтение онлайн

— Бог будет один?.. — с надеждой спросил Пассажир.

— Где там! У него команда — один к одному. Говорят: лучшие танкисты, когда умирают, попадают к нему.

Дошли до речушки — медленной и ленивой. Разогнав ряску, Пассажир набрал воду. Та пахла тиной — оставалось надеяться, что кипячение прогонит дурной запах. В противном случае суп грозил превратиться в подобие ухи.

От всплеска в камышах взлетели перепела, понеслись, словно пули, куда-то прочь.

Якут с досадой проводил их взглядом:

— Эх, ушли. Мне бы сюда ружьишко. Я ведь еще и охотник.

— В другом мире?

— В том самом — настоящем. У меня есть ружье, потом винтовка под мелкий калибр и револьвер. Знаешь, такие есть, с короной на рукояти?

Якут осекся: ну откуда знать это заключенному? Но к его удивлению Пассажир кивнул:

— Да я же их и делаю!

Около танка уже пылал костер, над которым и повесили котелок.

— Я там одну гайку повернуть не могу… — продолжая начатый у реки разговор, сказал Якут.

— Где?

— В барабане.

— А, так там ключ специальный нужен. Выслать тебе я его вряд ли смогу, а вот чертеж — не вопрос. Мой электронный адрес…

— Нет! — резко прервал Командир. — Никаких разговоров о реальности. Мы живем далеко друг от друга, и на этом все!

— Но почему?.. — начал Пассажир.

— Это наши правила. И не тебе их нарушать. Ты ведь сам имеешь что-то, что скрываешь.

— Если хотите, я могу сказать.

— Нет!..

— Пусть говорит, — вдруг сказала Татьяна. — Он не из Экипажа. А я знать хочу, кого везу.

— Нехай каже, — поддержал ее Лешек.

— Я — убийца. Я убил свою жену и лучшего друга. Убил умышленно, за то, что они поступали не так, как должны поступать верная жена и лучший друг.

— А я… — легкомысленно начал Якут.

— Не сметь! — запретил Командир.

Пассажир обвел их недоумевающим взглядом:

— Ну, я-то тут понятно отчего. Но вы что тут делаете, неужто мир тесен для вас, неужто он вам не интересен такой как есть?.. Отчего вы рядом, но как чужие? Отчего не хотите узнать…

— Не знаю и знать не хочу! — вспылил Командир. — Вам что, будет лучше узнать, что я безногий инвалид, живущий в однокомнатной квартире? Я тут становлюсь человеком. У меня тут есть ноги, у меня тут — машина. Мое имя что-то да значит! — он осекся, замолчал, сел. Все было сказано.

Заговорил Лешек: он еще семнадцатилетним юношей оказался на фронте. Водил танки в бой, в составе Войска Польского брал Берлин, горел в подбитой машине. Думал, что война, бои забудутся — но где там.

Сейчас ему так много лет, что каждое утро благодарит Господа за дарование ему еще одного дня. И порой день или два он тратил на то, чтоб вспомнить, каким он парнем был… В один из них он уйдет, уже совсем скоро. И, может быть, присоединится к армии Того Парня, также известного как бог.

Когда-то Якут был боксером, подающим надежды. В один день он свалился со страшными головными болями. Он мысленно прощался с миром, представляя, как тот будет выглядеть после его смерти, писал и рвал завещания.

Но болезнь отступила, затаилась. Пронесло — одним словом. Якут выдохнул с осторожным облегчением и даже стал строить планы пускай на недалекое, но будущее. Врачи сказали: еще один поединок, еще один удар в голову может разрушить нечто тонкое, что приведет к немедленной смерти. Диагноз перечеркнул карьеру. Попробовав несколько других видов спорта, Якут пристал к танкистам.

Татьяна мило повела плечами:

— У меня есть мечта. Я сражусь с Тем Парнем и смогу его победить. Тогда я не забуду вас, ребята. И не смейтесь надо мной.

Никто не смеялся. Лишь беззвучно рыдал Командир.

— Ну-ну. Собирайся, — похлопал его по плечу Лешек. — Нам еще в бой идти. Ты поведешь нас в бой?

Командир кивнул.

— Соберись. — Наводчик протянул кружку горячего чая. — У нас впереди сложный бой. Лучшие погибшие танкисты.

— Все, что вам надо знать о погибших танкистах — это то, что они погибли, — уже спокойно ответил Командир. — Их подбили раз, сделали это парни безызвестные. А если их подбили однажды — наверняка выйдет и второй раз.

— За одного подбитого…

— А сколько дают за тех, кто подбил?

Слева и справа, пока хватало взгляда, стояли танки.

На «кавэшку» снова бросали взгляды, но уже другие, свысока: занесло же эту консервную банку…

— Да у них дюжина снарядов стоит так же, как и весь наш танк, — пояснил Якут.

— Может, им надо сказать, что мы просто мимо проезжаем? — предположил Пассажир.

— Не вздумай. Тогда свои же пришибут. Они ведь как думают: жестянку нашу изуродуют, как бог черепаху. Но пока нас будут бить, они успеют лишний раз выстрелить.

Танки вокруг были лучшими из тех, что можно было купить.

Средь чистого неба вдруг грянул гром, сверкнула молния. Тысячи танковых двигателей завелись, машины тронулись. Равнину тут же заволокло сизым дымом.

Впереди был подъем, на котором колонна спрессовалась в стальную лязгающую ленту. Броня скрипела по броне, радиоэфир наполнялся руганью. Появились первые жертвы — водитель одного из танков не справился с управлением, и тяжелая машина начала сползать к обрыву, а после исчезла, рухнула. Эхо взрыва докатилось, изрядно затихшее — словно гром, грянувший в иной жизни.

Дорога расширялась, стало свободней, но тут же с небес ударил бронебойный дождь. Танк, ехавший впереди, получил пыльный удар с небес, заглох, а после запылал, взорвался. Осколки и обломки застучали по броне «кавэшки».

Татьяна закрыла смотровой люк и дальше повела танк, всматриваясь в триплекс смотрового прибора.

— С-с-суки! — шипел Командир. — Добрался бы до вас — гусеницами бы передавил!

«Чемодан», выпущенный из тяжелой артустановки, при прямом попадании вколачивал танк в землю, расплющивая механизмы и людей. Но ответно танк, ворвавшийся на позиции артиллерии, устраивал среди неповоротливых установок форменное избиение.