Чтение онлайн

— Ты где живешь? — спросила она.

— Бишлет.

— Это по дороге.

— По дороге куда?

— В Уппсаль.

— Да? А там где?

— Ветландсвейен. Прямо возле станции. Знаешь, где находится Иорнслёкквейен?

— Да, там на углу еще такой большой желтый деревянный дом.

— Точно. Там я и живу. На втором этаже. На первом живет мать. Я выросла в этом доме.

— Я тоже вырос в Уппсале, — признался Харри. — Может, у нас есть общие знакомые.

— Наверное. — Беате посмотрела в боковое окно.

— Надо бы выяснить, — заметил Харри.

Дальше они ехали молча.

Ближе к вечеру поднялся ветер. К югу от Стада обещали бурю, а на севере страны — расширение строительства. У Харри появился кашель. Он достал свитер, который мать связала для отца, а отец, в свою очередь, преподнес ему в качестве рождественского подарка несколько лет спустя после ее смерти. «Странно, и чего это я о нем вспомнил?» — подумал Харри. Он разогрел макароны и котлеты, а потом позвонил Ракели и начал рассказывать ей о доме, в котором вырос.

По ее немногочисленным репликам он понял, что ей приятно слушать его рассказ о том, что ему было так близко. Об играх, о маленьком комоде. О том, как он выдумывал истории, глядя на узоры ковра, как будто это были сказки, записанные с помощью хитрого кода. О ящике в комоде, который, по договоренности с матерью, был исключительно его собственностью и к которому она никогда не прикасалась.

— Я хранил там свои карточки с изображениями футболистов, — рассказывал Харри. — Автограф Тома Лунда. Письмо от Сёльви — девочки, с которой встречался летом во время поездки в Ондальснес. А позже — первую пачку сигарет. Потом — пачку презервативов. Она так и пролежала у меня нераспечатанной, пока не истек срок годности. Они так пересохли, что когда мы с сестрой попытались их надувать, они все полопались.

Ракель смеялась, а Харри все рассказывал и рассказывал, нарочно, чтобы слышать ее смех.

Потом он долго бесцельно расхаживал по комнате. В новостях было все то же, что и вчера. Расширение строительства под Джелалабадом.

Харри прошел в спальню и включил компьютер. Пока он, потрескивая, загружался, Харри увидел, что пришло еще одно сообщение. Когда он прочел адрес отправителя, пульс его участился. Он открыл сообщение.

Харри едва не подпрыгнул от грохота и с удивлением обнаружил, что он сам со всей силы ударил ладонью по столу. Он осмотрелся в темной спальне. Харри был зол и испуган, однако больше всего его раздражало ощущение, что отправитель… где-то рядом. Харри приложил все еще ноющую ладонь к экрану монитора. Холодное стекло остудило кожу, и в то же время он почувствовал тепло, как будто там, внутри, был кто-то живой.

Элмер спешил вниз по Грёнланнслейрет, приветствуя на ходу легкой улыбкой знакомых покупателей и работников окрестных заведений. Он злился сам на себя — снова у него кончились разменные деньги. Пришлось запереть дверь магазинчика повесить табличку «Скоро вернусь», а самому опрометью бежать в банк.

Рывком распахнув дверь, он влетел внутрь, пропел свое обычное «С добрым утром!» и кинулся к автомату с талончиками на очередь. Разумеется, на приветствие ему никто не ответил, однако он уже успел к этому привыкнуть. Как же, ведь здесь работают только коренные норвежцы! У банкомата стоял человек и, по-видимому, его ремонтировал, а двое посетителей уткнулись в выходящее на улицу окно. В банке было необычно тихо. Что там такое могло случиться на улице, чего он по дороге сюда не заметил?

— Двадцать, — громко сказал женский голос, Элмер взглянул на свой талончик. На нем значилось «50», однако поскольку все окошки были свободны, Элмер подошел к тому, откуда раздался выкрик.

— Привет, Катрине, красотка, — сказал он, с любопытством поглядывая в сторону окна. — Отсыпь-ка ты мне мелочи — пятерок и по кроне.

— Двадцать один. — Элмер удивленно перевел взгляд с окна на Катрине Шойен и только теперь обратил внимание на стоящего рядом с ней мужчину. Сначала ему показалось, что перед ним чернокожий, однако потом он понял, что на мужчине просто черная лыжная шапочка-шлем с прорезями для глаз. Ствол винтовки AG-3, которую мужчина держал в руках, медленно переместился с кассирши на Элмера.

— Двадцать два, — металлическим голосом проскрежетала Катрине.

— Почему сюда? — спросил Халворсен, щурясь на раскинувшийся внизу Осло-фьорд. Ветер нещадно трепал его длинные волосы. Меньше чем за пять минут они домчались от дышащего выхлопными газами квартала Грёнланн на юго-восток столицы, в Экеберг, который возвышался над всеми районами города подобно зеленой сторожевой башне. Здесь под деревьями они отыскали уютную скамейку, с которой открывался чудесный вид на красивое старинное каменное здание, которое Харри по привычке продолжал называть Морской школой, хотя теперь в нем готовили менеджеров.

— Во-первых, потому, что здесь красиво, — сказал Харри. — Во-вторых, чтобы некоторые иногородние познакомились с историей столицы. Первый слог в названии «Осло» означает «лесистый кряж», — здесь, на Экебергском кряже, мы сейчас и сидим. А второй слог — «равнина», «долина», которую ты видишь у нас под ногами. — Он указал рукой. — Ну, а в-третьих… Мы с тобой каждый день видим этот холм из окна. Не пора ли наконец взглянуть, что там за ним? Как по-твоему?

Халворсен не ответил.

— Я не хотел распространяться об этом в кабинете, — сказал Харри, — или же у Элмера. Мне нужно кое-что тебе рассказать. — Харри казалось, что даже сюда сильные порывы ветра доносят с фьорда солоноватый морской запах. — Я был знаком с Анной Бетсен.

Халворсен кивнул.

— Похоже, это тебя не особо удивило, — заметил Харри.

— Я допускал нечто в этом роде.

— Но есть и еще кое-что.

— Да?

Харри сунул в рот незажженную сигарету.

— Прежде чем продолжить, вынужден тебя предупредить. То, что я скажу сейчас, должно остаться строго между нами. Как раз это и может стать для тебя серьезной проблемой. Улавливаешь? Поэтому, если хочешь, я не стану ничего рассказывать, и покончим с этим. Так как, продолжать мне или нет?