Чтение онлайн

— Носорогов?

Харри зажмурился, пытаясь сморгнуть заливающий глаза пот.

— Это всего лишь пример, Халворсен. Однако что касается Беате Лённ, то тут случай особый. У нее в этой извилине имеется еще пара дополнительных завитков, благодаря которым она помнит практически все лица, которые когда-либо видела. Говоря «все», я имею в виду не только лица знакомых ей людей или тех, с кем ей приходилось перекинуться парой слов, но и физиономии, которые она мельком видела в толпе на улице лет пятнадцать назад, пусть даже наполовину скрытые темными очками.

— Заливаешь!

— Нисколько. — Харри опустил голову, дождался, пока восстановится дыхание, и продолжал: — Таких, как она, и пары сотен не наберется. Дидрик Гудмундсон рассказывал, что в Школе полиции ее заставили пройти соответствующий тест и она посрамила все существующие идентификационные программы. Эта девица — ходячая картотека лиц. Если она спрашивает тебя: «Где я могла видеть вас раньше?» — будь уверен, что с ее стороны это вовсе не банальная попытка завязать знакомство.

— С ума сойти! Что ж она в полиции-то делает? Я имею в виду, с таким талантом?

Харри пожал плечами:

— Ты, может, помнишь сотрудника, застреленного в восьмидесятые во время ограбления банка в Рюене?

— Это было еще до меня.

— Когда к нам поступило сообщение, он случайно оказался неподалеку и, поскольку первым прибыл на место, вошел в банк без оружия, чтобы начать переговоры. Грабители расстреляли его из автоматического оружия. Их так и не взяли. Позже в Школе полиции этот случай стали приводить в качестве примера, как не надо действовать, оказавшись на месте преступления.

— Следовало дожидаться подкрепления и не вступать в контакт с бандитами, чтобы не подвергать ненужной опасности ни себя, ни служащих банка, ни самих преступников.

— Точно, как по учебнику. Странно, но он был одним из лучших и самых опытных наших сотрудников. Йорген Лённ. Отец Беате.

— Вот как? Так ты считаешь, она потому и пошла в полицию? Из-за отца?

— По-видимому.

— Она ничего?

— Деловая. Ты где уже?

— Проехал двадцать четвертый. Осталось еще шесть. А ты?

— Двадцать второй. Вероятно, скоро тебя достану.

— Только не в этот раз. — Халворсен заработал педалями с удвоенным рвением.

— Сейчас начнутся подъемы — вот тут-то я тебя и сделаю. Ты, как всегда, психологически сломаешься и встанешь.

— Не сегодня, — пообещал Халворсен и еще приналег. У корней его густой шевелюры сверкнула капля пота. Харри усмехнулся и тоже приник к рулю.

Бьярне Мёллер смотрел попеременно то на список, которым снабдила его жена, то на магазинную полку, где, как ему казалось, лежал кориандр. После их поездки на Пхукет прошлой зимой Маргрете влюбилась в тайскую кухню, однако сам начальник убойного отдела все еще путался при выборе различных овощей, ежедневно доставляемых самолетом из Бангкока в продовольственный магазинчик на Грёнланнслейрет.

— Это зеленый чили, шеф, — раздался прямо у него над ухом чей-то голос. Бьярне Мёллер резко обернулся и едва не уткнулся носом в мокрую, багрово-красную физиономию Харри. — Пара этих штук, несколько ломтиков имбиря — и можно приготовить неплохой супчик «том ям». Правда, после него из ушей дым валит, зато пот выводит из организма всякую гадость.

— Судя по твоему виду, Харри, ты только что его отведал.

— Просто небольшой велопробег с Халворсеном.

— Вот как? А что это там у тебя в руке?

— Японе. Мелкий красный чили.

— Вот уж не знал, что ты умеешь готовить.

Харри с легким недоумением, как будто видел его впервые, посмотрел на пакетик с чили.

— Между прочим, шеф, хорошо, что я тебя встретил. У нас проблема.

Мёллер почувствовал знакомый зуд у корней волос.

— Не знаю, кто там принимал решение о том, чтобы Иварссон возглавил следствие по убийству на Бугстадвейен, но так продолжаться не может.

Мёллер сунул список в корзину с продуктами.

— Сколько вы уже проработали с ним вместе? Целых два дня?

— Не в этом дело, шеф.

— Слушай, Харри, можешь ты хоть раз в кои-то веки заняться исключительно расследованием? А как все организовать — предоставь решать другим. Знаешь, ничего страшного не случится, если ты хотя бы попытаешься не вставать в оппозицию.

— Да я просто хочу поскорее раскрутить это дело, шеф. Чтобы снова заняться тем, другим, ну, ты знаешь.

— Знаю. Но ты возишься с ним уже больше обещанных мною шести месяцев, а я не могу и впредь закрывать глаза на использование времени и ресурсов исходя из личных чувств и отношений, Харри.

— Но ведь речь идет о нашей коллеге, сотруднице полиции.

— Я знаю! — рявкнул Мёллер. Немного помолчав, он огляделся по сторонам и, слегка сбавив тон, продолжал:

— Так в чем проблема, Харри?

— Они привыкли работать исключительно с грабежами, и Иварссона не интересуют никакие конструктивные предложения.

Бьярне Мёллер слегка улыбнулся при мысли о «конструктивных предложениях» Харри. А тот, чуть наклонившись к нему, заговорил быстро и горячо:

— Когда происходит убийство, о чем мы прежде всего думаем, а, шеф? Почему, какой мотив, ведь так? В Отделе грабежей и разбойных нападений принимают как данность, что мотивом были деньги, так что таких вопросов вообще не возникает.

— Ну а сам ты что считаешь? Какой тут мотив?

— Ничего я не считаю, дело все в том, что они используют в корне неверную методику.

— Другую методику, Харри, другую. Ну ладно, мне давно уже следовало купить эти овощи и быть дома. Так что говори поскорее, чего ты хочешь.

— Хочу, чтобы ты с ними договорился — пусть дадут мне возможность с кем-нибудь еще отделиться и работать в автономном режиме.

— Выйти из состава следственной группы?

— Вести расследование параллельно.