Чтение онлайн

Вокруг слышались стоны и проклятия, но у порога бунгало все сразу замолкли.

Валентина заинтересованно оглядывалась. Большую комнату почти целиком занимал массивный письменный стол, заваленный эскизами костюмов и страницами сценария, в который Видал, судя по всему, начал вносить изменения. На стенах висели графики съемок и рисунки декораций, уже воздвигнутых и только что привезенных на площадку.

Видал разъяренно уставился на вошедших.

– Вчерашний материал пошел в мусорную корзинку! – угрюмо объявил он. – Я собрал вас здесь, чтобы в последний раз объяснить: мы снимаем не какую-нибудь голливудскую эпопею! Этот фильм войдет в историю кинематографа!

Он подошел к столу и круто обернулся.

– Никто из вас не выкладывается до конца! Ни так называемый герой… – Он бросил уничтожающий взгляд на Рогана. – …ни бригада. Я хочу получить от вас все! Шестнадцать часов работы до упаду! И вы должны вести монашескую жизнь, пока последний ролик пленки не окажется в яуфе! Ни ночных бдений, ни вечеринок, ни выпивки, ни наркотиков. Ничего,кроме фильма, понятно вам?

Валентина ждала протестующих возгласов. Тишина. Никому не понравилось заявление Видала, но ни одному человеку не улыбалось быть выкинутым с площадки.

– Все будет так, как вы сказали, мистер Ракоши, – раздался чей-то голос с порога. Остальные тоже пробормотали нечто вроде согласия.

Глаза Видала превратились в узкие щелки.

– Я имею в виду всех – от осветителя до помощника режиссера. Ясно?

– Да, мистер Ракоши, – хором ответили все. Наконец его глаза остановились на Валентине.

– Для меня незаменимых людей нет, – безжалостно продолжал он, – и помните об этом.

Но Валентина невозмутимо встретила его взгляд, очевидно, не испугавшись угроз.

– Да, мистер Ракоши, –кивнула она спокойно, хотя внутри у нее все тряслось от страха и отчаяния.

На щеке Ракоши дернулась жилка. Он оказался прав: под внешне хрупкой красотой кроется стальная воля. Ракоши сжал кулаки.

– Всем быть на площадке через четверть часа.

Собравшиеся с облегчением разошлись, а Роган, уже в костюме, подошел к Валентине.

– Валентина, вы не сердитесь за вчерашнее?

– Ничуть, Роган, – улыбнулась она.

Старинный наряд очень шел ему. Сапоги с отворотами из мягкой желтой кожи были отделаны кружевом. Воротник и манжеты тоже кружевные. Короткий бархатный плащ щегольски свисал с одного плеча, открывая изящную шпагу и придавая Тенанту воинственный вид. Если настоящий граф Суффолк был столь же красив, Валентина прекрасно понимала, почему Маргариту Анжуйскую так к нему влекло. Если бы не Видал, она, возможно, сама влюбилась бы в своего неотразимого партнера.

– В таком случае позвольте мне загладить свою вину, – попросил Роган, взволнованно глядя на нее. – Как насчет ужина сегодня в каком-нибудь уютном местечке, где мы могли бы поговорить и получше узнать друг друга.

– Я не привыкла поздно ложиться и рано вставать, – покачала головой девушка. – Мне нужно высыпаться, иначе я просто не вынесу столь жесткого режима.

Роган ощутил что-то вроде паники. То, что началось как невинное развлечение, становилось теперь важнее всего на свете. Ни одна женщина не отвергала его. Никогда. А в этой было нечто особенное. То, что не так легко забывается.

– А воскресенье? – в отчаянии настаивал он. – Мы могли бы встретиться в воскресенье. Отправиться на пикник. Отдохнуть на пляже.

При упоминании о пляже глаза девушки потемнели.

– Нет, Роган. Мне кажется, мистер Ракоши захочет работать и по воскресеньям.

В эту минуту помощник режиссера направился к ним, и Валентина обернулась, оставив Рогана в одиночестве.

Утро тянулось бесконечно, и Видал с каждым часом становился все беспощаднее. От его злого языка доставалось всем. Они переделали вчерашнюю работу, и жара была настолько нестерпимой, что актеры чуть не падали с ног в своих тяжелых средневековых нарядах. Валентина едва не рухнула на пол от облегчения, услышав короткий приказ Видала:

– Ладно, перерыв на час.

Пока остальные, благодарно вздыхая, повалили в столовую, Роган молча ушел в гардеробную, а Валентина направилась в гараж. Хотя причудливыми костюмами вряд ли кого-то можно было удивить на студии, Валентина сознавала, что люди останавливаются и глазеют на нее. Все слышали о девушке, которая, по словам Теодора Гамбетты, обещает быть величайшей звездой «Уорлдуайд», и многие впервые получили шанс увидеть ее с близкого расстояния.

Ей не пришлось искать Боба. Он стоял у грузовика с чашкой кофе в руке. У Валентины защемило сердце. Он выглядел таким родным, таким близким. Надежным и верным. Она вспомнила маленький, утопающий в цветах домик. Тихие спокойные вечера, проведенные в теннисном клубе или кинотеатре. Между ее двумя мирами пролегла пропасть. И та навеки утерянная жизнь казалась далекой, но светлой и радостной.

Тень Валентины упала на него, и Боб поднял голову. Она застала его врасплох, и в глазах Боба появилась неприкрытая мучительная боль потери. Но он тут же взял себя в руки и, широко улыбнувшись, спросил с напускной беспечностью:

– Привет. Что ты здесь делаешь? Заблудилась?

У Валентины перехватило дыхание.

– Нет, – выдохнула она, страстно желая, чтобы он снова назвал ее солнышком, и одновременно понимая, что теперь они слишком далеки друг от друга и прошлое никогда не вернется.

– Просто я хотела узнать, как ты живешь.

Что-то блеснуло в его взгляде, и Боб, на мгновение отвернувшись, спокойно ответил:

– Я в порядке. – Прежняя ухмылка вновь появилась у него на лице. – Я слышал, ты всех их в нокаут послала своей игрой!

– Стараюсь, – скромно ответила она, чувствуя, что никак не может преодолеть холодноватую скованность Боба, и страдая от этого. – Но это куда труднее, чем обслуживать столики.

Боб рассмеялся, однако смех в его глазах тут же погас, и он неловко пожал плечами.