Чтение онлайн

– Позвони как-нибудь.

Светлана ушла, оставив Виктора наедине с воспоминаниями. Нельзя сказать, что эта негаданная встреча огорчила или расстроила его, наоборот, он словно бы вернулся с помощью машины времени в свою далекую студенческую молодость. И это были прекрасные воспоминания – трогательные и нежные. Все плохое забылось, не оставив никакого следа. Осталось только светлое и радостное. Виктор обрадовался, повстречав Светлану, и был искренне рад, что она сумела сделать головокружительную карьеру в своем фонде. Ему достаточно было воспоминаний, а вспомнить было что, вот ведь в какую красавицу он был влюблен.

Незаметно новый образ Светланы стал вытеснять из памяти прежнюю смешную и трогательную девчонку, испытанного и надежного товарища. Виктору стало казаться, что она всегда была такой блестящей и ухоженной. Вот, например, они в Казахстане возводили стройотрядовские коровники, а Света подносила ему гвозди… Виктор закрыл глаза и представил себе целинный совхоз и гвозди, которые подносила ему Светлана – в своем длинном тысячедолларовом платье со своей пятисотдолларовой прической…

Неожиданно по залу пронесся тихий ропот, словно ветерок прошуршал по портьерам. Виктор моментально среагировал на звук – оказывается, всеобщее внимание привлекло появление эффектной девицы в мини-юбке и довольно открытой кофточке. Она широко и призывно улыбалась, пожалуй, в зале не осталось ни одного человека, который бы не обратил на нее внимания. Виктор не мог отвести своего взгляда от ее ножек – длинных и стройных, за каждым их движением чувствовались часы напряженной работы. Никогда до сих пор он не задумывался, что простое перемещение из одной точки пространства в другую может быть произведением искусства.

Девица высоко подняла над головой свою руку. Ее ножки, и без того привлекательные, открылись еще сильней. Деловые разговоры окончательно смолкли и в воцарившейся тишине раздалось мелодичное позвякивание колокольчика – в этом, собственно, и состояла ее работа. Красотка, надо признать, отлично трудоустроилась. Вот она подошла к микрофону и, еще раз звякнув колокольчиком, почему-то нежно и проникновенно заявила:

– Мяу, мяу, мур-мур-мур, – так, по крайней мере, послышалось Виктору.

После чего благополучно отбыла. Скорее всего девица произнесла что-то более информативное, но дикция у нее была настолько ужасная, что понять смысл ее выступления не удалось. Впрочем, как отметил Виктор, ни один человек в зале переживать по этому поводу не стал. Ее место немедленно занял разбитной молодец с гладко прилизанными светлыми волосами и развязными манерами, что безошибочно позволяло распознать в нем шоумена, призванного привносить порядок в текущее мероприятие.

– Прошу внимания, господа. Вечер продолжается. Я вижу в самом факте нашей презентации гарантии продолжения радикальных экономических реформ!

Аудитория ответила на его это заявление громом аплодисментов.

– Не сомневаюсь, что обсуждение насущных проблем пройдет по-деловому и продуктивно, – продолжил свой конферанс белобрысый шоумен. – Деловые люди, а уверяю вас, что в этом зале других нет, прекрасно знают, что именно в общении и свободном обмене мнениями залог дальнейшего процветания отечественного бизнеса. А чтобы вы отнеслись к моим словам с пониманием, и они не показались вам обычной трепотней, хочу предъявить вам доказательство – сейчас перед вами выступит широко известный прозаик, признанный мастер слова, лауреат ежегодной премии нашего банка в номинации "Интеллектуальное чтиво", надежда современной литературы, Иннокентий Макаров! Дружненько поприветствуем его.

Перед микрофоном появился плохо выбритый человек средних лет в свитере, украшенном изображением северного оленя.

– Привет, – заявил он неожиданно звонким голосом и окинул собравшуюся аудиторию мутным, недобрым взглядом. – Хочу сразу заявить со всей определенностью, что в мои намерения не входит будировать вас или, как выражается мой сын, прикалываться над вами. Так что, если в моих словах отыщется что-то обидное или непозволительное, заранее прошу считать неудачные выражения следствием плохого владения живым разговорным языком, что, впрочем, совсем не удивительно, поскольку, к сожалению, мне крайне редко приходится выступать перед столь достойными людьми как вы. А если быть точным, это мой первый опыт подобного рода. Так что, не обессудьте…

Ведущий широко улыбнулся и с воодушевлением заявил:

– Мы приняли к сведению ваше предупреждение. Сознаюсь, что такое начало нашего разговора довольно неожиданно. Но – именно неожиданностей мы и ждем от встречи с вами, господин Макаров! Поразите нас еще! Никогда не поверю, что с вами можно беседовать, не пребывая при этом в постоянном состоянии удивления! Не разочаровывайте нас!

– Вы преувеличиваете. Я – человек не опасный.

– Ха-ха-ха… И все-таки, неординарность и неожиданность оценок – это первое, что приходит в голову, когда речь заходит о вашем творчестве. В полнейшем замешательстве пребывают ваши коллеги – писатели, литературные критики, я уж и не говорю о неподготовленных читателях… Как же вам удается шокировать таких разных людей?

– Однажды, в один прекрасный день, я задумался, – Макаров поднял палец вверх и подмигнул, как бы намекая, что его слова следует воспринимать как шутку, аудитория радостно откликнулась дружным смехом. – И понял я, что любая работа, за которую я взялся, должна быть исполнена наилучшим образом или, употребляя старинные обороты речи, не за страх, а за совесть. И осознание этой простой мысли потрясающим образом воодушевило меня. Мне понравилось, что отныне я могу гордиться результатами своего труда. Понимаете, это очень приятно.

– Работа доставляет вам удовольствие? А как вы развлекаетесь?

– Недавно я неожиданно понял, что моя молодость прошла безвозвратно. И, знаете, я почувствовал глубокое облегчение и несказанную радость. Потом, конечно, что-то такое зашевелилось, огорчение, что ли, точнее, некоторая озабоченность – это ведь моя жизнь проходит, господа… Жалко. Как-то с этим надо было смириться. Попробовал похныкать, но ничего путного не получилось. Расстаться с молодостью оказалось совсем не трудно. Отличное алиби, заметьте, позволяет спокойно работать и не отвлекаться на идиотскую возню, глупую погоню за так называемыми удовольствиями и развлечениями, которую многие считают единственно возможной формой настоящей жизни. Я попробовал проанализировать свою странную реакцию. И чем больше размышлял, тем сильнее испытывал ни с чем не сравнимое облегчение. Теперь, наконец-то, я смогу делать то, что захочу и жить по своему разумению, не обращая внимания на устоявшиеся в обществе приоритеты. Мне больше не нужно постоянно доказывать свою одаренность и продавать свои таланты. Свобода, господа, совершенно неожиданно меня настигла абсолютная свобода. Меня больше не заботит положение, которое я занимаю в обществе, только работа… Отныне мне наплевать будут печатать мои тексты или нет, мне наплевать, найдутся ли у моих книг читатели. Это потрясающее ощущение… Желаю каждому из вас почувствовать прелесть в расставании с молодостью…

– Оригинальное суждение… Но что-то вас все-таки тревожит?

– О, конечно, отныне мне приходится любую работу, за которую я берусь, делать по возможности хорошо… Теперь я отвечаю за свои дела только перед самим собой. А ведь известно, что самому себе человек самый строгий судья. Я быстро сообразил, что рассчитывать на послабление больше нельзя. Приходится вкладывать в тексты душу. Увы, отныне мне запрещено халтурить. Заратустра не позволяет.

Зал встретил его слова дружным смехом.

– Что ж, вы с успехом подтвердили свою репутацию неожиданного в суждениях человека. Итак, господа, с нами Иннокентий Макаров – один из самых оригинальных мыслителей нашего времени!

Раздались дружные, продолжительные аплодисменты.

– Чем же вы порадуете нас, господин Макаров? Не желаете ли что-нибудь продекламировать?

– Придется мне еще раз вас удивить, свое реноме следует поддерживать, ничего другого мне не остается. Сегодня я буду читать стихи.

– Вот как? Вы сочиняете стихи?