Чтение онлайн

Определив, что стрельбы больше не будет, из окон гостиницы снова высунулись перепуганные жильцы. Работники и посетители ресторана потихоньку стали собираться во дворе полукругом. Администратор гостиницы, истерично крича, что-то орала по телефону начальству, а кассирша поспешно прятала деньги в сейф. Перламутровый «мерс» так и стоял на своем месте в углу двора, только теперь в нем сидели, дожидаясь милиции, перепуганная пьяная женщина с размазанной по лицу косметикой и солидный господин с непроницаемым видом. Двери и стекла этой машины были прочно, глухо закрыты. Светлое, безлунное небо бесстрастно освещало и гостиничный двор, и толпу любопытных, стоящих полукругом, и две слитые человеческие фигуры — одну неподвижную, женскую, лежащую на асфальте с темным пятном на груди, и прилипшую к ней мужскую, с испачканными кровью руками.

Но вот наконец послышалась вдалеке сирена, и, притормаживая на полном ходу, во двор влетела машина с красным крестом. Мгновенно оценив ситуацию и на миг приложив пальцы к сонной артерии пострадавшей, врач, выпрыгнувший из «скорой», и шофер уложили Наташу на носилки. Фельдшер, не старая еще женщина, уже доставала систему для переливания крови. Умудрившись прямо на ходу воткнуть в вену иглу, она закрепила ее лейкопластырем. Носилки подняли в машину. Дыхание у Наташи стало хриплым. В просвете ноздрей тоже показалась кровь. Врач быстро разматывал электроотсос.

— Вы кто? — спросила женщина-фельдшер у Серова.

— Муж, — глухо ответил тот.

— Если поедете с нами, садитесь, — сказала она. Отсос заработал, и Серов с ужасом увидел, как красная жидкость по прозрачной трубке потекла в банку. Он хотел спросить у врача, как он думает, задета ли легочная вена, так как понимал, что кровотечение из артерии было бы таким, что Наташа уже не могла бы жить. Но тут доктор сказал фельдшеру:

— Еще быстро сердечные! — и Серов понял, что доктору не до него, а вопросы ничего не изменят. — Соединяйся по рации с дежурной хирургией да жми скорее, а то живую не довезем! — кинул доктор через окошко шоферу, и машина, истошно взвыв сиреной, помчалась. В глубине ее, сжавшись, сидел оттесненный хлопотавшими над Наташей медработниками Серов, понимая, что он-то уж точно ничем не в силах помочь. Он положил рядом с собой на твердую скамью свой пропитанный кровью джемпер и зажал руками уши, чтобы не слышать страшный вой сирены.

Когда они привезли Наташу, дежурная бригада хирургов еще не успела размыться после предыдущей операции. Доктора быстро перемыли руки, переменили перчатки, и время пошло. В приемном покое Серову вынесли испачканный кровью шелковый синий костюм, разрезанное белье. Он машинально делал, что ему говорили, но видел только одно: темную фигуру, лежащую на земле у гостиницы.

«Как могло это все произойти?» — спрашивал он себя и не мог найти ответа.

Фельдшер в приемном что-то говорила ему насчет паспорта, полиса, еще каких-то важных для нее вещей, но он ее почти не понимал, хотя отвечал, как потом оказалось, точно.

— Тебе не надо здесь сидеть, сынок! — наконец сказала фельдшер, уловив его состояние. Таких, как он, за всю ее долгую жизнь, за сорок лет работы в больнице прошло перед ней тысячи, и она уже устала жалеть всех. Но Серова она пожалела. — Иди домой, сынок! Все равно до утра ничего не будет известно. В реанимацию тебя так и так не пустят. В хирургическое отделение тоже. Бесполезно сидеть. Иди домой.

— Я на улице тогда буду ждать, — сказал Серов, как во сне повернулся и пошел к выходу.

— Ты паспорт должен мне привезти! Страховой полис! Чистую рубашку для жены и зубную щетку! — подойдя к нему вплотную и смотря на него старческими глазами, снова начала его вразумлять фельдшер. — Я документы на твою жену как должна оформлять?

На этот раз Серов, кажется, понял ее и, пообещав все привезти в срок, вышел из больницы.

Фельдшер, прищурившись, смотрела через окно ему вслед.

«Жене-то сейчас не важно, здесь он сидит или не здесь, — рассуждала она. — Она сейчас спит. За нее анестезиолог дышит. А уж чувствует она чего или не чувствует, это один Бог знает. Все в его власти. А чего мужику без толку мучиться, здесь сидеть? Еще инфаркт хватит. Такие случаи тоже бывали… Это в каком же году, на моем дежурстве, жена-то оклемалась, а муж — того…» Но тут новый поступивший по «скорой» больной прервал ход ее мыслей, и фельдшер занялась своими обыденными делами. А Славик Серов, подцепив какого-то частника, ехал по светлому ночному городу в гостиницу.

Когда «скорая» уехала из гостиничного двора, люди, стоявшие в нем кучками, не стали расходиться сразу. Они негромко переговаривались между собой, обсуждая происшествие, вздыхали, ругали жизнь, женщин, а немногочисленные женщины — мужиков, из-за которых на свете все зло. Потом кто-то предложил вернуться в ресторан и выпить за здоровье. Часть людей ушли. Налетевший с реки ветерок медленно шевелил листву и осыпал на асфальт у гостиницы мягкий липовый цвет. Из окон последнего этажа было видно, как, подняв весла, стайкой прошли вниз по реке на базу потные, измученные байдарочники. Казалось, что в природе наконец наступило время покоя.

Но тут во двор въехал милицейский «УАЗ», из него выпрыгнули на землю несколько мужчин, один из которых явно придерживал оружие на боку. Раздвинув оставшихся во дворе людей, оперативник прошел к тому месту, где темнело на асфальте пятно, осмотрел его и стал что-то быстро говорить по рации. Потом он поднял с асфальта темный блестящий предмет, который до этого никто не трогал, а сержант стал искать гильзу. Тут же рулеткой произвели необходимые замеры. Выяснили, кто где стоял. Записали свидетелей… Работали буднично, быстро. Потом Алену вывели из блестящего «мерседеса» и посадили в милицейский «УАЗ». Она все еще дрожала от возбуждения и беспрестанно повторяла: «Сука!» и «Бог не даст мне соврать». Муж вышел из машины следом за ней, тоже сел в «УАЗ» и начал о чем-то говорить со следователем. Затем отдал тому какие-то документы, о чем-то пошептался и вернулся вместе с женой в свою машину. Кто-то из зрителей поднял с земли модную туфлю Наташи, слетевшую с ноги при транспортировке, и отдал сержанту, производившему замеры.

Машины кортежем двинулись прочь. Первым со двора торопливо уехал милицейский «уазик». Потом двинулся «мерседес». Любопытные, тихо переговариваясь, начали расходиться. Алексей, совершенно выбитый из колеи происшедшим, сидел за рулем и молчал. Лицо его было недовольно и хмуро. Алена плакала, опустив лицо в испачканные ладони, и повторяла как заклинание: «Ты ведь не дашь посадить меня в тюрьму? Что со мной там будет?» Оперативник, отправивший «УАЗ», а сам оставшийся в гостинице снимать показания, разговаривал с администраторшей в фойе и с толстыми мужиками в ресторане. Когда он закончил писать, уже начало работать метро, и следователь прямо из гостиницы поехал в больницу.

Славик Серов ехал с частником и думал, вспоминал. Он думал о себе и о жене. И как-то внезапно понял, что все последние годы, живя с Наташей, он испытывал ее и себя. «Ну что, дорогая, будешь дальше держать свою планку или не сумеешь? А хватит ли у тебя сил?» — вот что подразумевали его поступки. Какой же он был козел! Он должен был или примириться с тем, что она такая, какая есть, или развестись и не мучить ни ее, ни себя.

Он вспомнил тот вечер, когда она вернулась из Праги.