Боль милосердия

— Блин!

Я снова наступила в лужу. Тяжелые армейские ботинки из черной кожи смачно чавкнули, целуясь с грязью на дне. Всплыли нехорошие ассоциации.

— Поторопись! Где ты там застряла?!

— Да вот, в лужу наступила.

— И? Твои говнодавы бессмертны! Если выжили после встречи с той челюстью…

Посёлок Любинский в Омской области никогда не изобиловал ночными фонарями, посему разглядеть ущерб от челюсти подвыпившего байкера или той же грязи в луже мне не светило эдак до самого дома, куда мы с моей соседкой и направлялись. Почти каждое воскресенье в этой забытой цивилизацией дыре открывались двери молодежного центра. Своего рода пародии на городской клуб, с танцплом, выпивкой и музыкой. Екатерина, двадцати двухлетняя, владелица соседнего деревянного домика, часто посещала подобные заведения и брала меня с собой в качестве охраны. Пока она заправлялась "Балтикой" и выводила развратные виражи бедрами, я глушила квас и оглядывалась по сторонам. Атмосфера шумной вечеринки мне нравилась. Было здорово ощутить себя частью целого, зная, что реальной отдачи никто не потребует. Единственная проблема, которая могла удержать меня от частых походов в клуб — это совершенно никакая дорога и полное отсутствие транспорта после одиннадцати.

— Ядрени-фени, в туалет хочу! — как по сценарию взвыла Катька. — Слушай, пошли крюк дадим, посрамим пятиэтажку Ваньки!

— Опять? — я все еще пыталась разглядеть лужи в темноте.

— Я так душу отпускаю, что ты хочешь!

Свернув с шоссе, мы зашли во двор пятиэтажных панельных домов — настоящая редкость для поселка, где преобладали деревянные постройки. В прошлом году кто-то понаставил домофоны и отпускать душу в подъездах для Екатерины стало задачей непосильной.

— Сек, ща буду.

В свете ещё не потушенных окон я увидела, как Катька перепрыгнула железное ограждение и нырнула на лестницу, ведущую в подвал. Говорила же ей, меньше надо пить. Сложная задача, когда все парни вокруг только и делали, что угощали. Моя соседка была весьма симпатичной девой. Возможно даже одной из самых "популярных" особей женского пола на районе. Её грудью можно было серьезно покалечить.

Присев на ограждение, я закурила.

— Кира! — пискнула Катька над ухом. — Кирка!

Со страху я чуть фильтр не перекусила.

— Что? — выдохнула.

— Там человек!

— Где?

— В подвале!

Сенсация.

— Тоже душу отпускает? Иди на другой вход…

— Да нет! — она дёрнула меня за руку. — Он лежит там!

Я нехотя перелезла через ограду:

— Кать, бомжи везде есть, просто найди себе другое ме…

— Смотри!

Надо признать, сначала картина мне показалась довольно обыденной. На лестнице, ведущей в подвал, из которого веяло жаром и сыростью, лежал человек. Лежал невнятно, на груди, с руками на верхних ступеньках будто хотел вылезти, но отключился на полпути. На нем была темного цвета кофта, джинсовая жилетка и грязные штаны. На голове что-то непонятное

— И? — спросила. — Ты перехотела в туалет идти?

Катька толкнула меня к лежавшему:

— Ты на лицо посмотри! Ужас же!

Я достала мобильный телефон и посветила мужику на голову. В такие моменты всегда хотелось отступить подальше, помня, как неожиданно накидывались, казалось бы, статичные объекты на людей в фильмах ужасов. Но тут любопытство взяло вверх.

— Ого.

У мужика всю физиономию скрывала кровь. Слой был настолько толстым и объемным, что откуда текло, понять было сложно. Даже черты лица читались с трудом. Одна большая рана.

— Он мертвый, да? — пискнула Катька сзади.

Я подсунула палец мужику под нос:

— Нет, дышит. Слабо, правда. Иди уже отпускай душу.

Пока Катька отсутствовала, я успела докурить сигарету. Избавившись от лишней ноши, Екатерина буквально парила над землей. Домой мы доковыляли до рассвета. Разошлись и надо полагать, синхронно завалились спать.

Дома в нашем районе уже семь лет находились в аварийном состоянии, это были обычные избы с худой крышей, сгнившими крылечками и ободранной краской. Раз в три года нас затапливали дожди. Скрипел пол, ломались доски. Екатерине такое хозяйство досталось от родителей. Она переехала к нам когда её, куда более цивильно отстроенный дом в соседнем поселке, подожгли хулиганы. Много лет она жила у меня, а несколько месяцев назад съехала, когда удалось провести хоть какой-то косметический ремонт в своих стенах. Теперь домик соседки выглядел вполне презентабельно. По крайне мере с моим сравниться не мог точно.

— Слушай, Кир.

— Да?

Окончив школу, я довольно долгое время сидела без дела. Заезжающий из Калачинска двоюродный дядя, дал понять, что больше никаких обязательств передо мной не имеет. А рабочих мест в Любинском было критически мало. Чудом поставив себе интернет, я перебивалась фрилансом, пока один парень по рекомендациям знакомых о "девушке твердого характера и сильного хука справа" не позвал на временную замену в наш единственный компьютерный клуб. С этого и началась моя карьера.

— Я сегодня, когда к Ваньке заходила, — Катька выложила мне на рабочий стол два пакета с корейской морковкой. — Снова его видела.

Я спокойно приняла дары и рассчиталась. В мой обеденный перерыв соседка уже шла домой из магазина, в котором работала в первую смену. Я же вкалывала полный день и не то чтобы получала больше. Наверное, в этом было что-то от кармы.

— Кого? Ивана?

— Да нет, мужика того.

За дальними столиками парни дружно заорали матом. Катька сделала попытку слиться с окружением, но ещё один вопль геймера за спиной добил её окончательно. Я открыла бутылку с колой и отпила, по-прежнему не понимая о чем речь.

— Ну, того, что в подвале, — выражение лица соседки напоминало страдальческое. — Ну…

— И что с ним? — растерялась.

— До сих пор лежит!

Любопытно. Суть поселков всегда была такова, что все жители знали друг друга едва ли не с пеленок. Бабками обсуждался каждый новый приезжий. Парни имели точное досье на всех девушек, девушки — на парней. Здесь были свои звёзды, короли и королевы, неудачники и отбросы. Причем срок полномочий каждого из них был крайне продолжительным. Информационный застой! Узнай хоть какая-то из этих категорий о пропаже человека или что на лестнице подвала, одной из самых презентабельных пятиэтажек, лежит кто-то с окровавленный лицом… это была бы сенсация.