Чтение онлайн

Я там была, хоть простым смертным путь туда закрыт, как в цех, где гранят алмазы. Как это получилось? Их чести спешили, потому что конвейер правосудия должен работать бесперебойно. Мужчины, казалось, дремали, а женщины, как красные мотальщицы, ударницы труда, дрожали от напряжения, точно на электрических стульях.

– Быстро проходите!
– закричала нам с порога председатель высокого собрания, держа на отлете руку с часами.
– Рассказывать ничего не нужно, мы все знаем! Вы кто? Представители истца? У вас минута!

Не успел адвокат Ирины открыть рот, как председатель президиума, она же - председатель Московского городского суда О. Егорова, закричала:

– Вы по экспертизе? Не нужно! Экспертизу никто не оспаривает! Ответчик утверждает, что он болен!

– Да, я болен. Я не могу иметь детей, - почтительно подтвердил Якухин.

– Но у него же есть ребенок от первого брака, - успела вставить Ирина.

– Что, серьезно?
– Это было единственное мгновение, когда на лице О. Егоровой отразился неподдельный интерес к происходящему.

– Этот ребенок усыновлен, - мужественно соврал Якухин.
– У меня снижена фертильность.

– Неправда, это его ребенок, есть документы!
– последнее, что дали произнести Ирине.

– А, усыновлен, - сказал Егорова, не отрывая глаз от бумаг.
– Всё, идите. Можете подождать в коридоре.

В зале заседания мы пробыли две минуты. На то чтобы выйти в коридор, где нам предстояло дождаться решения президиума, ушло ещё две. Итого четыре минуты плюс мгновения на то, чтобы услышать: решение Зеленоградского окружного суда отменено и дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

Через несколько дней Ирина получила текст постановления. Большую половину занимает обсуждение экспертизы, которую, как сказала О. Егорова, никто не оспаривает.

Никто, кроме профессора Животовского, который со дня на день, не исключено, опубликует что-нибудь новенькое о продуктивности животных.

Кстати, о продуктивности.

В дискуссии о том, импотент ли Якухин, фигурируют два термина: сниженная фертильность и гемоспермия. Слова звучные, даже красивые. Но судьи Московского городского суда - они ведь тоже бывшие советские люди, то есть половой грамоте не обучены и легко поддаются заблуждениям.

Фертильность - это способность зрелого организма производить потомство. Можем мы фертить или не можем - от нас не зависит, однако простой здравый смысл подсказывает, что сниженная способность не означает "не может". Может, но не сразу. Ничего страшного.

Что же касается гемоспермии, тут специалист по мухам - а я полагаю, именно профессор Животовский является главным консультантом Якухина по мужскому вопросу - вообще ударился не в ту степь. Кровь в сперме (буквальный перевод термина) - сигнал того, что у мужчины не в порядке один из узлов механизма. Сама-то сперма тут ни при чем, она для дела годится.

Не путать с некроспермией!

Идем дальше.

Может ли наука дать ответ на вопрос, способен ли человек стать отцом сегодня и способен ли был несколько лет назад?

– Взгляните, - сказал мне классик отечественной андрологии и подвел к доске, на которой он, готовясь к лекции, только что нарисовал мужскую фигуру. Фигура была изображена в медицинском разрезе, то есть без штанов.

– Неграмотные люди обычно путают способность мужчины удовлетворить женщину со способностью к воспроизведению. Мужчина может быть в постели похож на спящую красавицу, но это не имеет никакого отношения к возможности оплодотворения. Ни-ка-ко-го.

И никто не может сказать, способен ли мужчина стать отцом, и уж тем более был ли способен какое-то время назад. Наука в этом ещё не разобралась. За исключением такой ситуации...

Тут мой собеседник взял тряпку и стер то, что женщинам нравится в мужчинах больше всего, не считая зарплаты.

– Только отсутствие гениталий полностью исключает возможность стать отцом. И выяснить это нетрудно.

Согласитесь, что настоящий ученый всегда может объяснить самое сложное явление самыми простыми словами.

Да, чуть не забыла. В зал заседания президиума Мосгорсуда нашу стройную процессию провожала какая-то траченная молью персона женского пола. Как только она начала осенять нас крестами и охаживать по спинам Библией, я поняла, что вижу посланницу небес Горбунову.

* * *

Я, конечно, не берусь объяснить, почему прокурор Москвы практически дословно воспроизвел в своем протесте аргументы людей, которые не являются специалистами по установлению отцовства, и уж тем более не скажу, по какой причине это совершенно обыкновенное дело удостоилось такого внимания президиума Московского городского суда. Но не советую и господину Якухину льстить себя надеждой на то, что широкую общественность интересует вопрос, импотент он или нет.

Качество спермы Якухина никого, клянусь, не интересует, так же, как, впрочем, и судьба ребенка Ирины Бар-Слива. Ребенка, рожденного в законном браке, - об этом все забыли. Но тут другой сюжет.

Либо в дело пошли вечнозеленые аргументы, либо в Московском городском суде не читали "Недоросля". А в этой пьесе как раз говорится, что бывает с людьми, раньше времени забросившими букварь за печку. Быть им битыми. И замуж идут не за них.

Генетическая экспертиза дала внятный и однозначный ответ на вопрос, является ли Анатолий Якухин отцом своей дочери. Является.

Но Анна Максимовна Горбунова, коллекционирующая чужие квартиры, нашла профессора Животовского. И теперь судьба двухлетнего ребенка, его право на половину деревенского дома и на кашу с молоком зависит от того, сумеет ли специалист по свиньям и мухам убедить судей в том, что он лучше разбирается в отцовстве, чем главная российская экспертная инстанция.

Если сумеет, многие дети останутся без куска хлеба и без крыши над головой - в суды повалят "импотенты". А им на помощь - божьи слуги. Такие, как Анна Максимовна Горбунова.