Боль
Шрифт:
– И я пойду!
– вызвался Женя, что сильно удивило всех, кроме его сестры.
– Я помогу.
– Я не могу...
– Неет, - перебила Алиса Димитрия.
– Он действительно может помочь, уж, поверь мне. Толку больше, чем от Жаннетты, хоть она и не идет.
Он не стал с ней спорить.
– Он в твоей группе вместе с Аней.
– Хорошо.
Мужчина вернулся к распределению групп:
– Сэм.
Сэм внимательно на него посмотрел:
– Твоя группа: Джейн, Костя и Юра.
Димитрий молча развернулся и пошел собираться, как и все остальные. Через тридцать минут все три группы были готовы к долгому полету.
Алиса была в своем черном костюмчике, который надевала на подобные дела, подобный костюм был и у Серены. Лично Джейн надевала удобную для нее одежду, как и Катарина.
Парни надели, то в чем было удобно, не обращая внимания на моду, но у Сэма был свой костюмчик.
– Каждая группа в свою машину, - скомандовал Димитрий, садясь за руль автомобиля.
Все стали исполнять его приказ кроме Дойла, он стоял рядом с Настеной. Она боялась за него, боялась потерять его, потому что сильно любила.
– Мне нужно идти, - нехотя шепнул он и отступил на шаг. Настена не позволила ему уйти, обняла его и сильно. Он прижимал ее к себе так плотно, как только мог. Он запоминал ее запах, потому что мог и не вернуться совсем. Девушка посмотрела ему в глаза, отступая от него. Дойл развернулся и зашагал к машине.
Настена позволила себе проронить слезу.
Теперь Дойл не смог сдержаться и резко развернувшись, зашагал к девушке и впился в ее губы, целуя так, будто больше никогда не вернется назад. Девушка часто сбивалась во время поцелуя, но ее невинность юношу привлекала.
С большим трудом Дойл оторвался от губ Насти.
– Вернись ко мне!
– шепнула она.
– Обещаю. И я верну ее.
С этими словами он ушел.
Дойл смотрел в зеркало заднего виденья и видел слезы любимой девушки. Она провожала его в последний бой, зная, что он может и не вернуться. Возможно, это был последний раз, когда они видели друг друга.
Настена запрокинула голову, не в силах сдержать боль в груди.
"Господи, помоги им!" - взмолилась она и, как будто Божьим ответом пошел дождь.
24глава. Неудачная попытка.
Голова болит, она не могла открыть глаз. Она попыталась заставить себя проснуться. Все попытки были не удачными, как и открыть глаза. Тело болит, и сопротивлялось, даже не слушалось, но, не смотря на боль, у нее получилось заставлять себя двигаться.
Чтобы хоть как-то скрыть свою боль, старалась думать о Дойле. Что бы больше не видеть страшных кошмаров, старалась погрузиться в его голову, но не могла по каким-то причинам. Что же он такое делает, что не позволяет погрузиться в свою голову?
Наташа устала видеть кошмары, они были бесконечными, она открывала рот, чтобы закричать, но крика не издавала...
Перед глазами снова появились кошмарные образы...
Наташа стала без звука кричать и съеживаться, все плохие образы исчезли, как будто к ней кто-то прикоснулся. Она почувствовала, как теплые пальцы сжали лямку майки, и... тело девушки двинулось с места. Ее кто-то потащил, но только на несколько секунд.
Мягкие губы коснулись лба.
– ...Наташ, - раздался хриплый голос.
На зов Наташа смогла приоткрыть глаза, знакомый голос пробудил и придал сил. Поворот на спину причинил большую боль, перед глазами все плыло.
– Наташ, - раздался голос, чья-то рука хлопнула по ее оголенному плечу.
Теперь она смогла нормально видеть и осмотрелась. Она находилась в клетке для... львов? Не очень-то и гостеприимно, но Наташа признала, что клетки чистые и ухоженные. Неужели специально для них так вычистили?
Наташа перевернулась на бок, прижимая голову к прутьям клетки, она смогла разглядеть страшно изуродованные глаза. Алексу было хуже, чем ей. Он слаб и немощен, кожа бледна.
Его рука коснулась ее щеки.
– Как ты?
– спросил юноша, его голос хриплый.
Девушка попыталась подняться, но сил было мало.
– Хреново, - ответил юноша за нее.
– Ты не лучше.
Алекс был в соседней клетке и, ему далось тяжело лечь на спину, рядом с Наташей. Она протянула между прутьями руку и большим пальцем коснулась его вен на скулах, он напрягся и оскалил клыки. Девушка медленно убрала руку.
– Прости.
Юноша тяжело вздохнул.
– Раньше не болело.
Боль невозможно скрыть. Его сердце не билось, а главный вопрос: как все рассказать...
– Что с тобой случилось?
– спросила Наташа.
Алекс перевел страшные глаза на крышку клетки, сглотнув слюну, ему стало больно, горло болит, будто болеет гнойной ангиной.
Наташина рука лежала на его половине клетке. Она вздрогнула, почувствовав, когда мужская рука накрыла ее, кожа ледяная.
Девушка с широко распахнутыми глазами, посмотрела на Алекса.
Сжал ее руку и ладонью положил на свою грудь со стороны сердца.
– Чувствуешь?
– Нет...
– Вот и я не чувствую, - добавил Алекс, не сводя глаз с потолка клетки, он нежно сжал ее руку, гладя большим пальцем костяшку.
– Я могу дышать, говорить, а мое сердце не бьется.
Наташа отреагировала спокойно.
Она наслаждалась моментом; ей было хорошо осознавать, что рядом Грэйдж.
Страшные глаза посмотрели на нее.
– Прости, если сможешь, - сказал Алекс.
– У меня нет оправданий, но люблю только тебя и никого больше. Если ты меня разлюбила, полюбив Димитрия, я не виню тебя. Но ты должна знать.