Больше чем любовь

Больше чем любовь! (роман)

Глава I Самый неудачный день

Как должен начинаться самый неудачный в жизни день?

Да так и должен - с неприятностей.

Этот день начался с плохой погоды.

Лениво лил за окном серенький дождик, и никаких признаков весеннего солнца.

Потом Лена обнаружила, что у Светки нет чистых колготок, а Вовка так и не сделал вчера арифметику, проторчал весь вечер у телевизора.

Опять дребезжала и пела в ванной труба. Только теперь с нее еще и капало.

Вилен, не открывая глаз, нащупал телефон, позвонил в издательство. И, видно, ему не предложили срочно заключить договор, потому что муж, положив трубку, повернулся на другой бок и снова уснул.

Свекровь совой сидела на кухне и внимательно читала свежие газеты. Наверное, коммунистов в газетах снова ругали, поэтому у нее было дурное расположение духа и она принялась учить Лену мыть посуду.

Как всегда, не работал лифт, как всегда, долго не было троллейбуса, а потом, когда Лена втиснулась в переполненную машину, рядом, как всегда, оказался мужик с густым запахом перегара.

Халат снова перепутали, принесли чей-то чужой, огромный, порванный под мышками. Пришлось пройти по всем кабинетам, пока не нашла свой, аккуратный, перешитый по фигуре, с красивой монограммой на груди - "Е.М.", Елена Малахова.

На этот ранний час было уже четыре вызова.

Что это как раз радовало, хотя исходить придется весь район вдоль и поперек.

Лучше бы уж Лене отложить визит к главврачу, но она пошла. И, разумеется:

– Сейчас не могу. Сейчас, сама знаешь, какое время напряженное.

Напряженное время в поликлинике было всегда. Да Лена и не стала бы просить отпуск, если бы не подвернулась дешевая путевка на Клязьму. Тридцатипроцентная. Очень уж жаль ее было упускать.

– Ты что, так уж устала?
– допытывался

Ибрагим Магомедович, которого персонал поликлиники прозвал Ибрагим-Медычем.

– Да нет, просто в пансионате место держат...

– Ничего, ничего, будут в твоей жизни еще санатории и профилактории, дома отдыха и пансионаты, лечебницы и туристические базы...

Медыча повело, а это значит, пора уходить восвояси.

Первые три вызова оказались несложными - у всех детишек ОРЗ. Оно и понятно - весна. Время зыбкое, обманчивое, коварное...

А вот с четвертым пришлось повозиться. У девочки была какая-то непонятная сыпь по всему телу. Да густая, раздраженная.

Девочка чесалась, плакала, отталкивала руку.

Причина сыпи Лене стала ясна довольно скоро - клопы.

Удивительно, что в этом грязном неухоженном доме еще лягушки не завелись.

Мать девочки уже с утра была поддатой, игривой и шальной. Пока Лена осматривала покусанное тельце, мамаша веселилась на кухне, во все горло распевая:

Я не Алка Пугачева И не Олька Воронец! Я люблю ... стоя И держаться за конец!

Пришлось Лене самой отнести девочку в ванную, вымыть ее хорошенько, продезинфицировать на скорую руку, остричь наголо, потому что в голове у малышки так же весело, как мамаша, проживали вши. Потом вызвать санэпидстанцию. А пока те ехали, замочить белье и проветрить комнату.

– Хочу колбасы, - сказала девочка. Лена не рискнула заглянуть на кухню, где что-то непристойное горланил теперь мужской голос.

Достала из саквояжа свой бутерброд и отдала его девочке.

– Хочу чай, - сказала маленькая пациентка.

У Лены в термосе был и чай. Но девочка почему-то пить его не захотела.

– Это не чай, - скривилась она.
– Это вода.

– Это чай, - немного обиделась Лена.
– Настоящий, индийский, я сама заваривала.

– Чай в бутылках, - сказала девочка.

– В каких бутылках?
– растерялась Лена.

Неужто чай уже в бутылках продают?

Девочка выдернула из стеклянной батареи зеленоватый сосуд и показала Лене.

"Пиво Жигулевское" - было написано на "чае".

Меня милый целовал на гаревой дорожке. А я так разволновалась - Нассала в босоножки!
– заливисто пела мамаша.

...На обед домой Лена не успевала. Пришлось купить белый батон и, пока добиралась до следующего адреса, незаметно отщипывать от него.

Послеобеденных вызовов было еще больше, и повсюду на Лену обижались, что она опаздывает, что врачей вообще не дождешься, за что только деньги получают.

Впрочем, стоило Лене вымыть руки и поздороваться с больным малышом, как обиды прекращались, - самый капризный ребенок начинал улыбаться, когда видел Елену Владимировну Малахову.

– Ленка! Бардина! Обалдеть!

Шикарная женщина в короткой норковой шубке, раскинув руки для объятий, широко улыбалась Лене.