Больше никогда
Шрифт:
«Как мы такое пропустили!»
Если он не ошибался, жертва в истории По была убита, расчленена и захоронена под половицами. Рассказ назывался «Сердце-обличитель» и был неплохим, коротким по крайней мере. Неужели убийца успел провернуть свое дело? Вопрос пришлось отложить на потом. Сначала надо было изловить мерзавца. Темная фигура мелькнула на обочине 199-ой улицы. Дин протиснулся к металлической лестнице и спрыгнул, пригнувшись от удара ступнями о мостовую. Убийца уже выбежал на соседнюю улицу, Декатур-авеню, и свернул налево. Дин бросился в погоню, радуясь возможности подвигаться после долгого безделья и придумывая, как бы надрать парню задницу, особенно если он умудрился еще кого-то пристукнуть прямо у них под носом. Однако стоило ему завернуть за угол, как в лицо ударил свет фар. Дин попытался защитить глаза одной рукой, а второй поднял пистолет, но машина промчалась мимо. На улице не оказалось ни души, на дворе стояло новолуние, а фонарей было немного, так что Дин не разглядел ничего примечательного кроме того, что машина была темным седаном.
— Проклятье! — заорал он, не заботясь, что кто-нибудь может услышать.
Он вернулся так же, как и вышел — по пожарной лестнице. Дин не собирался снова ссориться с Омаром, потому что в своем нынешнем настроении старший Винчестер мог походя и пристрелить беднягу. А уж что хотелось сотворить с Арти Маккеем…
Дин влез в окно и предупредил вопрос Сэма:
— Я его упустил.
— Елки-метелки, — сказал Маккей.
Сэм оглянулся:
— А я думал, так только в комиксах говорят.
Маккей пожал плечами:
— У меня двое детей, так что я пытаюсь следить за языком. Жаль, что преследование не увенчалось успехом.
— Ага, — Дин не спешил спрятать пистолет. — А если бы, Арти, ты не ломился вперед батьки в пекло, как распоследний дилетант, мы бы схватили ублюдка.
Маккей съежился, как пришибленный, хотя именно пришибить его Дину и хотелось, и это еще мягко сказано:
— Ээ, а если я попрошу прощения?
— Чего хочешь проси, всё равно не получишь. Если б мы тут с тобой не валандались, всё бы получилось… или мы по крайней мере вошли бы тихонько. А сейчас кто-то погиб! — Дин поднял руку с пистолетом. — Назови хоть одну причину, Арти, почему я не должен тебя пристрелить.
По лбу Маккея скатилась капля пота:
— Послушайте, я же не виноват, что…
— Дин, — настойчиво позвал Сэм.
— Чего?
— Мы по-любому никого бы не спасли.
— Какого черта ты…
— Эти останки… они тут уже несколько дней.
Маккей бросил взгляд на Сэма:
— Что?
Дин опустил пистолет и сунул его за пояс джинсов. Прижатый к пояснице, твердый металл холодил кожу. Дин наклонился и заглянул под выломанные доски: оттуда так пахнуло гнилостной вонью, что он отшатнулся, но все же успел разглядеть тронутые разложением куски человеческого тела.
— Вы правы, — сказал Маккей. — Бедняга мертв уже несколько дней, — он потряс головой. — Но в чем тогда смысл? Полынь свежая, новолуние на улице…
Сэм просиял:
— Смысл очень даже есть!
— Какой? — поинтересовался Дин. — Парень погиб в полнолуние, а студенты столкнулись с обезьяной, когда луна была в последней четверти.
Сэм оживленно заговорил, подкрепляя слова активной жестикуляцией:
— Да, но в обеих историях самым критическим моментом была смерть. В «Убийстве на улице Морг» кульминация в том, что всё сотворил орангутанг; в «Амонтильядо» — момент замуровывания Фортунато. Но в рассказе «Сердце-обличитель»…
— Ну конечно! — подхватил Маккей. — Кульминация не в смерти старика, а в том, как убийца отрывает половицы, чтобы показать расчлененный труп!
Сэм кивнул Маккею и обратился к брату:
— Вот что он пытался инсценировать.
— Какая разница, — Дин бросил очередной враждебный взгляд на Маккея. — По твоей милости мы никогда…
Маккей поднял руки:
— Все, довольно уже. Я даже не знаю, кто вы такие и…
— Меня зовут Сэм Винчестер, а он мой брат Дин.
Дин недовольно посмотрел на брата. Он вовсе не собирался знакомиться с этим недоумком. Но Маккей внезапно уронил челюсть:
— Благие небеса! Так вы — братья Винчестеры?! Какая честь познакомиться с вами! Я так наслышан о вас… ну и конечно, я встречал вашего отца. Надо сказать, он странноватый.
Братья переглянулись. Что-что, а последнее замечание их не удивило.
— Должен сказать, я о вас слышал только хорошее, и наша встреча это только подтвердила, особенно, когда вы так легко меня обнаружили, — Маккей с характерным звуком прихлопнул обтянутыми резиной ладонями. — С радостью передам дело в руки таких опытных охотников, как вы. Боюсь, я больше исследователь, с полевой работой дела обстоят хуже, но когда я понял, что убийства связаны с творчеством По, то начал действовать. Все-таки это моя специальность. К тому же, полиция бы мне не поверила.
Дин демонстративно проигнорировал братов взгляд а-ля «Я же тебе говорил».
— Так вы сказали, что заклинание поддельное, да?
— Ага, — подтвердил Дин. — Сэмюэлс всех кинул. Только глупые и легковерные велись, — многозначительно добавил он.
Сэм достал телефон:
— Кому звонишь?
— МакБейн. Ей больше нет смысла там сидеть.
— Вы знаете детектива МакБейн? — переспросил Маккей.
— Ну да, — отозвался Сэм. — Она следит за Фордхэм-роуд и…
— Что? Около Святого Николая? — Маккей рассмеялся с таким звуком, будто рядом то ли белка загибалась, то ли Манфред запевал. — Не смешите меня. Эта печать — последняя. Если нарушить порядок, ничего не выйдет.
— В любом случае ничего не выйдет, — процедил Дин.
— В документах этого не сказано, — заметил Сэм и проговорил в телефон: — Детектив МакБейн? Это Сэм Винчестер. Есть две новости: хорошая и плохая…
Пока младший брат информировал детектива, Дин еще раз взглянул на доски, а потом, вытаскивая из кармана носовой платок, шагнул к окну:
— Помогай, Арти.
— А что вы… а, ясно, вы уничтожаете отпечатки пальцев. Знаете, вот вы сами зовете меня дилетантом, а не озаботились такой элементарной предосторожностью, как перчатки.
Проигнорировав подколку, Дин сосредоточился на протирании подоконника. На самом деле он просто терпеть не мог резиновые перчатки, плюс в них было неудобно обращаться с оружием. Конечно, вытирая подоконник, он уничтожал не только свои отпечатки, но и убийцы, но это не смертельно.
— Слушай, Арти, ты сказал, у тебя есть дети?