Чтение онлайн

— Чем запаролен? Простым знаком типа «Z». Зорро, бля! — хохотнул маг. — Я же много работаю в вашем мире и научился неплохо справляться с электроникой и паролями.

— Хорошо. Что ты сообщил маме? — я нахмурился. Как чувствовал, что зря просил магистра о подобной услуге.

— Да просто… Слишком много не выдумывал, написал ей примерно так: «Мама, ты не волнуйся. Меня сбила машина и я умер. Жизнь после смерти есть. Здесь очень хорошо. Твой непослушный сын. Увидимся!».

Я не мог понять шутит он или нет. Глядя на мага, глотнул чаю. Весер бывает неадекватен, даже слишком неадекватен, и вполне мог так написать.

— С Ольгой вышло еще интереснее, — продолжил он. — Кто-то там из полиции сфотографировал тебя в тот памятный момент. Это когда ты лежал на снегу, а твое исцарапанное лицо было прикрыто розами. Помнишь же, да? — магистр будто бы скорбно вздохнул. — Я смог это фото передать тебе в Telegram, потом отправил Ольге и написал «Оль, дорогая, эти цветы я вез для тебя. Увы, довезти не удалось. Прости за все. Люблю, помню, скорблю!» Сам теперь понимаешь, насколько глупо выглядит эта печальная дурь, что пишут у вас на памятниках. Ведь теперь к смерти, векам и гробам относишься совсем иначе. Все это глупый цирк.

Я хотел на него накричать, но, пожалуй, это было бы бесполезным. Вместо этого я сказал:

— Весер, ты пиз*ец! Тебе на ум не приходило, что Ольга подумает, будто это послание вовсе не от меня, а чья-то злая шутка? Дебильная, неуместная шутка в момент такой трагедии! Да, для нее это не цирк, а настоящая трагедия! Это ты можешь посмеиваться над человеческим пониманием смерти! — я сжал кулаки с вскинул взгляд к потолку. Представил, как Оля открывает это сообщение на своем «Самсунге», видит меня, лежащего в снегу, по которому растекается темно-красное пятно крови. Розы прикрывают мое лицо — лицо, которое она любила! Мне стало не по себе. Я даже представить не мог что она переживет в этот момент! Да от такого с ума можно сойти!

— Саш, я не дурак. Конечно, подумал, что она заподозрит, будто сообщение не от тебя. И подстраховался на этот счет, — спокойно известил он. — Сообщение в телеге я отправил ночью, когда она спала. Кстати, у нее на столе стояла бутылка виски и коньячный бокал. В ту же ночь я написал губной помадой на зеркале, что над ее косметическим столиком: «Здравствуй дорогая! Я умер! Проверь телегу. Там прощальное сообщение. Твой зайчик Саша». Ах, да, еще добавил: «Не грусти! Жизнь вечна! Здесь очень хорошо!» Ну так, чтобы все это она приняла случившееся полегче, не думала, будто ты тут несчастный страдаешь или тебя вовсе нет. Полагаю ее это успокоит и немного озадачит, что тоже на пользу.

— Нет, ты это сейчас серьезно или издеваешься?! Особенно насчет «зайчика!» — одним глотком я осушил остаток чая в чашке, протянул руку, пытаясь схватить мага. — Никогда! Никогда, бл*ть, Ольга не называла меня зайчиком, котиком и прочей хренью!

— Извини. Я старался. Не знал, как это подать лучше. Хотел нежнее. Я же понятия не имею, как у вас с ней принято, — призрак снова изобразил на лице страдания.

— Какой же ты ебан*тый! Ты умеешь все обосрать так, что диву даешься, как это вообще возможно! — вспыхнул я.

— Саш, не кипятись. Ты многое не понимаешь, — он отлетел к окну, словно опасаясь, что я на него наброшусь.

— Это я не понимаю?! — и я бы на самом деле бросился, если бы Весер был во плоти.

— Да, ты не понимаешь. Не понимаешь, что на все эти вещи, которые кажутся тебе важными, может быть другой взгляд. Он неминуемо появляется, когда ты живешь в полном осознании себя долгое время и вне физического тела. Я же мыслю чуть другими категориями. Иногда я делаю вещи, которые тебе кажутся глупыми, но это лишь с твоей точки зрения. А иногда я в самом деле совершаю глупые поступки, потому что мое понимание материального мира уже не такое как прежде, — попытался объяснить он.

— Все, заткнись! Не надо этой тупой демагогии! Давай так: ты можешь отправить меня ненадолго в мой родной мир? — спросил я, одновременно понимая, что все это теперь уже потеряло смысл. Да, я вряд ли что исправлю, если даже смогу появиться перед Ольгой или мамой в виде призрака или написать им что-то, допустим на листке бумаги. Я для них умер. И что даст моя попытка успокоить их, дать понять, будто я как бы жив… Нет, теперь это вряд ли стоит делать.

Тот мир, который я только что назвал «родным», как-то неуловимо быстро отдалился от меня и даже в мыслях становился чужим. А этот, в котором я находился теперь, занимал несопоставимо больше места в моем сознании. И даже мысли об Анне Ольховской становились для меня теплее, чем мысли о моей бывшей невесте — Ольге. Не знаю, почему так происходило. Может так влияло само тело Рублева, ставшее моим; может, такое влияние оказывали тонкие слои этого мира, какие-то неведомые энергии, проникавшие в меня и привязывавших к новому бытью.

— Нет. Извини, но так не выйдет, — отверг Весериус, что я от него и ожидал. — Допустим, даже если я подберу момент, очень поднатужусь и открою портал туда, то кто создаст для тебя обратный портал? С тобой я не могу — мы же не оставим тело Рублева пустым. Это равносильно его смерти. Ириэль здесь точно не пожелает помочь. Может быть позже, если у тебя останется такое желание, я что-то придумаю, постараюсь помочь. А сейчас помоги мне. Пожалуйста, Саш! Мы же друзья.

— Черт с тобой, — без особого желания согласился. Вернее, желание у меня имелось, но опасения, что я передаю мое — теперь уже мое! — тело Весеру, едва ли не перевешивали те самые желания. Я как бы не особо верил в его надежность. Да, он аж целый магистр. И живет не одно столетие призраком, а иногда живет в обычном теле. Весериус как бы должен быть полон под завязку житейского опыта и всякой мудрости, но я отчего-то ощущал в нем не мудрость долгожителя, а неуместное ребячество. Да, он бывает серьезен, вполне умен и логичен, но иногда ведет себя как юнец, которому просто хочется подурачиться, не думая о последствиях.

— Как это будет происходить и что мне нужно делать? — спросил я, наконец решившись принять его предложение.

— Вот это деловой разговор! — происиял магистр. — Делать пока ничего особо не нужно. Я тебе сейчас укажу одну точку, на которой ты соберешь все свое внимание. Чем полнее его соберешь, тем проще пойдет процесс. Ты как бы частично сольешься туда, а я частично вольюсь в это тело. Потом ты переместишь внимание, куда я укажу, и спокойно вылетишь из тела. Я тебя как бы вытолкну. Ну, поехали?

— Хрен с тобой, давай, — согласился я.

Магистр исчез из моего поля зрения. Почти сразу я почувствовал шевеление воздуха за спиной и услышал его беззвучный голос: «Сюда смотри, куда я указываю. Почувствуй там тепло и сам постарайся поднять в этой точке температуру. Как бы разжигай там огонь. Как ты это сделаешь — неважно. Тепло в точке — это всего лишь ловушка твоего внимания. Да, вот, что еще очень важно! — спохватился он. — Ни в коем случае не говори об этом Ириэль. Эта сучка страшна в гневе, и я очень не хочу портить с ней отношения. Так что пусть все, что сегодня происходит останется только между нами».