Чтение онлайн

Я хорошо понимал его. Наверное, он даже подозревал кого-нибудь конкретного, но не мог высказать своих подозрений в общем-то постороннему человеку, каким был для него бывший спортсмен, то есть я, поскольку у него еще не было веских доказательств. Если же он просто так без этих доказательств вздумает обвинить кого-нибудь, тот человек может возбудить дело против страховой компании, в которой работает Пурвис, и тому не поздоровится.

К тому же компании в общем-то совершенно безразлично, погиб ли Кеннон в результате несчастного случая или был убит, – ей в любом случае предстояло выплатить страховку и выложить очень кругленькую сумму. И только в одном случае платить бы не пришлось: если удастся доказать, что Кеннона убила его собственная жена! Ведь именно она получала страховую сумму. Так, значит, Пурвис считает, что супруга Кеннона замешана в гибели своего мужа. Без всякого сомнения, факт! Ведь не просто так он интересовался ею. Не мог понять, почему она не пришла ко мне в больницу, когда я пять месяцев валялся там. Странным показался ему и тот факт, что я ни разу не видел ее, хотя был на озере дважды. Но я-то понял… Теперь все понял! И у меня было преимущество перед Пурвисом. Увидев ее фотографию, я сразу сообразил, почему она не пришла навестить меня – все очень просто: она боялась, что я узнаю ее.

Вот почему и Пурвис до сих пор копается в этом деле. Ведь прошло уже пять месяцев. Свое заключение полиция вынесла почти сразу, и компания должна была, считаясь с этим, выплатить деньги. Но тем не менее все как-то странно…

А что, собственно, заставило меня ответить Пурвису, будто я ее никогда не видел? Наверное, то обстоятельство, что он тоже не был со мной откровенен до конца. Что ж, пусть теперь сам выискивает факты.

Я поднялся с кровати и отправился ужинать, а когда вернулся, было немногим больше девяти. Я взял книгу «Рыболовство и охота», чтобы почитать от нечего делать, но перед глазами снова возник облик прекрасной брюнетки. Очень красивой и очень богатой… Которая стала еще богаче, когда той памятной ночью благодаря ее муженьку-пьянице я слетел с шоссе в канаву…

Зазвонил телефон. Я снял трубку.

– Харлан? – спросил мужской голос. – Это я, Пурвис.

– Вы все еще в городе?

– Нет, я у себя в Хьюстоне. Я звоню вам, потому что хочу еще кое о чем спросить.

– О чем же именно? – Мне это было неприятно. – Слушаю вас.

– Вы, естественно, находились в машине один, но не помните ли, не лежало ли что-нибудь рядом с вами на сиденье?

Я удивился:

– На сиденье? Не помню… А почему это вас заинтересовало?

– Сам толком не знаю. Знаете, пришло в голову – и все. Когда занимаешься всерьез каким-нибудь делом, в голову обязательно лезут шальные мысли.

Его объяснения показались мне настолько неубедительными, что я насторожился.

– Значит, не помните? – уныло переспросил он.

Я подумал.

– Во всяком случае, ничего существенного. Кажется, только мое белье.

– Белье?

– Ну да, мешок с грязным бельем для прачки.

– Мешок для прачки? – В голосе его прозвучало недоумение. – Позвольте, я не совсем вас понял. Ведь шел девятый час, следовательно, все прачечные были давно закрыты.

Я вздохнул:

– За телефонный разговор вы будете платить?

– Да, да… только…

Я перебил его:

– Вот и отлично. Поскольку разговор будет идти не за мой счет, я готов болтать с вами до утра, тем более что можно спать на ходу. Так вот, слушайте. Там, в городе, на станции обслуживания, есть один парень. Он увлекается спортом и даже получил какой-то разряд. Так вот, он знает, кто я, до фанатизма любит футбол и, если бы я его попросил, сам бы мне выстирал все белье и даже высушил его своим дыханием и выгладил… Понятно? Ему я и собирался отдать этот мешок, чтобы он на следующее утро закинул его в прачечную. Вас удовлетворяет такое объяснение?

– Конечно. А что было в мешке?

Я снова тяжело вздохнул:

– Неужели вы думаете, я сейчас помню, сколько пар грязных носков туда положил? И неужели для вас это действительно так важно?

– Я не совсем точно выразился. Мне нужно знать, каких размеров был ваш мешок – большой или маленький?

– Ах вот оно что! Да, мешок был довольно приличный. Там были, по-моему, простыни, прочее постельное белье, рубашки…

– Хорошо, хорошо, достаточно, – задумчиво произнес Пурвис.

– Не понимаю вас. Разве это имеет какое-нибудь значение?

– Скорее всего, не имеет. Просто прикидываю различные варианты… Большое вам спасибо, Харлан. Как-нибудь мы еще увидимся.

– Одну минуту…

Но было уже поздно. Он повесил трубку.

Я сел на край кровати и закурил. О чтении после такой беседы уже не могло быть и речи. Спать тоже не хотелось.

Я снова и снова прокручивал весь телефонный разговор в уме, пытаясь сообразить, что все это означает.

Мешок с бельем, лежащий рядом со мной на сиденье… Зачем, черт побери, ему нужны такие подробности? Хотя он и сказал, что это не имеет для него никакого значения, еще бы, конечно, ровно никакого! Судя по его тону, он услышал именно то, на что надеялся. «Надо все вспомнить получше, – сказал я себе. – Вспомнить все детали. Тут что-то есть. Правда, никто, кроме Пурвиса, ничего не заподозрил, но ведь он-то наверняка за что-то зацепился?»

Я снова увидел эту злополучную дорогу. Итак, совершенно пустынное шоссе, свет фар догоняющей машины, и этот идиот, летящий на бешеной скорости, пьяный в стельку, сшибает меня… Почему? Видимо, потому, что слишком много выпил. Но почему же тогда, если был пьян и мчался на бешеной скорости, он не свалился в кювет где-нибудь раньше?

Нет, что-то здесь не так… Что-то цепляло мое внимание, какое-то здесь было несоответствие, маленький острый крючок… Видимо, я воспринимаю этот инцидент на шоссе так же, как и все, но Пурвис смотрит на него другими глазами. Его заинтересовал мешок с бельем… Почему? Мешок был светлый… Ну и что из этого? Дальше я ничего не мог придумать.

Неужели это все-таки преступление? Значит, полиция все-таки проморгала это дело? Может быть, Кеннон вообще не был пьян и сбил меня сознательно? А позже, когда он и сам лежал без сознания, ему кто-то раскроил череп? Если б я только мог связать обрывки догадок!

«Нет, – сказал я себе. – Это просто игра воображения…» Но может, так все и было? Я, например, знал кое-что такое, о чем и не догадался Пурвис. Хотя, вполне возможно…

В тот вечер миссис Кеннон была на берегу озера. Не исключено, что супруг кинулся искать свою жену, подозревая ее в измене. Вполне вероятно также, что он пытался разглядеть, кто еще сидит в моей машине. Ведь верх был опущен, а лежащий рядом на сиденье светлый мешок в приступе ревности совсем нетрудно принять за человека, который пытается спрятаться. Тогда Кеннон, находившийся к тому же под хорошей дозой алкоголя, решает, что в моей машине скрывается его жена, теряет голову и…

Черт возьми, как все это сложно! Ведь он тоже рисковал жизнью и в конечном итоге первым отправился к праотцам. Но кто теперь сможет доказать, что он был в состоянии аффекта? А если он просто принял меня за другого? И его страсть и ревность были настолько сильны, что ему было наплевать на все…

Слишком много гипотез, а доказательств никаких. Но у Пурвиса они, видимо, были. Иначе он не стал бы заниматься этим делом. Не похож он на таких, которые зря теряют время. Наверное, нам действительно придется еще раз встретиться.