Чтение онлайн

— Слушаю. — Наверное, тон получился не слишком приветливым.

— Анатолий, я не вовремя, мне перезвонить? — Виктор будто извинялся.

— Нет, Вить, говори.

— Как ваши… То-есть твои дела?

— Плохо, Витя. — Я только сейчас осознал, что этот самый ботан единственный в мире человек, с которым я могу говорить откровенно, который может меня выслушать и искренне посочувствовать. — На работе следователи душу мотают, жена с Пашкой на Каширке — госпитализировали. На душе погано, компаньоны мои полное говно.

Сказав это, я весь внутренне сжался: очень не хотелось слышать банальных слов типа «все образуется», «все наладится», «не переживай» и т. п. И я их не услышал. Пауза в трубке оказалась лучше любых слов.

— Анатолий, я хотел вас с женой познакомить. Она уже дома, правда пока слаба и не выходит на улицу. И я подумал… Если бы ты смог приехать к нам, мы бы и поговорили? А?

«А почему бы и нет», — подумал я.

— Приеду с радостью, когда?

— Да хоть сейчас, — Витя словно почувствовал мое настроение. Да, мне надо было выговориться, мне нужна была поддержка и сочувствие.

— Диктуй адрес, еду.

Через час я сидел в малогабаритной трехкомнатной квартирке в стандартной панельной девятиэтажке. Обычная советская квартира: пол покрыт паркетной доской, на стенах обои, классическая «стенка», торшер, мягкая мебель. Стандартное жилище среднестатистического советского гражданина конца семидесятых. Но странное дело, в моем шикарном доме, где все было сделано по евростандартам, было холодно и неуютно, а здесь — тепло. Мне было хорошо в этом доме. Витина жена оказалась почти такой, как я ее и представлял: невысокого роста, длинные волосы собраны в пучок, правда лицо осунулось из-за болезни. Карие глаза как будто искрились.

— Анатолий, подойдите, пожалуйста, ко мне, я пока почти не встаю, — Юля лежала на диване, накрытая тонким пледом.

Я присел на край дивана, и мягкая рука легла мне на плечо, потянув вниз. Я наклонился. Юля поцеловала меня в щеку. Из ее глаз выступили две слезинки.

— Спасибо вам, Толя, от всего сердца спасибо. Я еще поживу, я еще побуду здесь рядом с Настенькой и рядом с Витей.

На моих глазах тоже навернулись слезы. Я смутился и, резко встав, подошел к окну.

— Пустое, Юля, я рад, что смог вам помочь, — я быстро справился с собой и снова присел на диван. — Все у вас будет хорошо. И дом у вас замечательный.

— Ой, не наступайте на больную мозоль! Уже три года как собираемся ремонт сделать, да то денег нет, то заняты, а тут вот я заболела. Ну, ничего, вот сделаем ремонт, и вас обязательно пригласим. Придете?

— Обязательно!

Юля явно устала, ее глаза слипались. Витя тоже это заметил и сделал мне знак выйти в коридор. Хозяин дома заботливо укрыл жену пледом и вышел из комнаты, прикрыв дверь в гостиную. Насти дома не было, она гостила у бабушки, а мы направились на кухню, где был сервирован шикарный стол.

— Не откажешь? — Витя показал рукой на аккуратно расставленные закуски: ярко зеленые, пупырчатые малосольные огурчики, с прилипшими ворсинками укропа, выглядывающие из-под белых колец свежего репчатого лука кусочки селедки, поблескивающие жирными боками, тонкие полупрозрачные кусочки сала, свежая зелень, тонкий лаваш и неровно нарезанные ломти Бородинского хлеба. Нос щекотал дивный аромат, исходивший от толстых ломтей буженины, нашпигованной морковью и чесночком. Но гвоздем композиции был запотевший графинчик водки и кувшин с морсом, по стенкам которого стекали капельки влаги. Я невольно сглотнул слюну и кивнул. Время приближалось к концу рабочего дня, а у меня с самого утра кроме чашки кофе в желудке ничего не было.

Витя радостно потер руки и разлил водку в крохотные стопки.

— Хотя, — спохватился хозяин, — ты же за рулем. Эх!

— Витя, брось! Давай! За здоровье Юленьки, замечательная она у тебя.

Минут через тридцать мы разобрались с закусками, и Витя поставил на стол блюдо с дымящимися пельменями, покрытыми блестящей пленочкой растопленного сливочного масла.

Водка в графине быстро убывала. Насытившись, мы сбавили темп поглощения закусок. Виктор, предварительно прикрыв в кухню дверь, начал разговор без ненужных вступлений и предварительных слов.

— Это два года назад случилось. Увлекся я женщиной. Мы работали вместе в одном НИИ. Увлекся… — Витя почесал редеющую макушку, — втюрился как мальчишка.

— Ты, втюрился? — Я был просто поражен. Не мог я представить, что этот сидящий передо мной ботан еще может и налево ходить. Но вслух сказал другое, — У тебя жена какая классная, дочка, да ты обалдел!

— Да уж… Жена-то у меня замечательная, только я… Козел! Понимаешь, самый настоящий козел. — Витя налил рюмку и тут же выпил. Даже не закусив, он продолжил, перейдя на шепот. — Понимаешь, она такая яркая, модная. Ну, искры из глаз, у меня крыша и уехала. Я завлабом был, а она пришла к нам — молодая аспирантка. Закрутило… Мы тогда эксперимент ставили, надо было выстроить картину отражения ионосферой коротких волн в течение суток. Я ж физик по специальности. Ночные эксперименты, она была моей помощницей…

— Вить, так ты на рабочем месте что-ли? Ну, это… — Мой собеседник молча кивнул, понурив голову. — Дела…

Теперь я налил себе рюмку и выпил.

— Юлька почти сразу обо всем догадалась. Молчала. Терпела. Только спать переместилась в гостиную. И такие взгляды иногда на меня бросала, у меня все внутри переворачивалось. Думал, все, приду на работу, выгоню аспирантку, все! А как приду, в глаза ей посмотрю, вся решимость куда-то исчезает. И все думал, ну ладно, завтра, а сегодня еще немного, еще немного этого лихого счастья.

— Лихого счастья, — повторил я, — хорошо сказал. Мне это знакомо. И чем дело кончилось?

— Юля заболела. Я пришел как-то домой, а она лежит… Лежит на спине в потолок смотрит. Я подошел, спрашиваю: «Юленька, что с тобой?». А она отвечает, тихо так: «Я устала, я дико устала, зачем ты меня мучаешь, Витенька? Я так больше не могу». Знаешь, я уткнулся ей в плечо и заплакал. Слов не было. Не было у меня никакого оправдания. А потом поликлиника, обследование, больница. Опухоль у нее ну… Там… По-женски, короче. Видишь, как получилось, гулял я, а заболела она.