Чтение онлайн

— Павел Николаевич! — Снегирь при резком маневре «Ниссана» неловко ударился головой о стойку и сейчас судорожно застегивал ремень безопасности, но старался говорить вежливо: — Мы куда так несемся?

— Шадову и Клюквину срочно нужна помощь…- я вел юркого японца «шашечками» вклиниваясь между чадящими грузовиками и шустрыми «Жигулями». В какой-то момент туша «Леэнд-Крузера», который посчитал за оскорбление, мои маневры по его обгону, обиженно взревел каким-то паровозным гудком и стал прижимать меня к обочине, насилуя ревущий движок.

— Вася, посмотри в бардачке, бляха гаишная валялась. Покажи этим хмырям.

Не знаю, откуда в моей машине взялась большая красная бляха с гербом СССР, возможно, досталась от упыря Князева, выбрасывать ее я не стал, и вот теперь она пригодилась.

Несколько, коротко стриженных, «братков», сидящие в джипе, что еще несколько секунд назад глядели на нас холодными взглядами белых акул, о чем-то коротко посовещались, но сбавили ход, освободив нам пространство для маневра, и я снова пошел на обгон.

Дорога до поселка городского типа Река — это унылое направление, сложенное из двух рядов квадратных плит, с периодически торчащими наружу прутьями арматуры, забитая автомобилями практически круглосуточно, поэтому в город Река мы прибыли аккурат к обеду. Спросив у теток, торгующих семечками и пирожками, что оккупировали пятачок у гастронома- «стекляшки», как проехать к дому, где проживает Хомяков, мы, попрыгав по, кое-как засыпанному шлаком, внутриквартальному проезду, мы наконец затормозили между двумя, оббитыми доской — «вагонкой», бараками. Дверь квартиры с номером «6», неряшливо нарисованным краской на двери, ожидаемо зарыта, на наш стук никто не открывает, приложенное к щели, между дверной коробкой и косяком, ухо результата не дает — кроме передачи «Крестьянский вопрос», транслируемой радиоточкой, никаких звуков за дверью не слышится.

— Пошли… — я досадливо мотаю головой и тяну Василия за рукав — очевидно, что мы опоздали, и Хомяков убежал из своей норы. Во дворе я, из безысходности, оглядывая унылые окрестности и направляюсь к столику, стоящему посреди, заросшего травой, соседнего двора, где четверо мужиков азартно рубятся в домино.

— Здравствуйте… — я не успел дойти до деревянного столика, врытого в землю, за которым игроки, увидев нас, прекратили долбить по столешнице черными, заигранными «костями».

— Мы из милиции…- меня обгоняет Снегирь, выставив на вытянутой вперед руке, свое удостоверение: — Кто-то из вас видел сегодня…

Оказалось, что игроков не четверо, а пять — из-за плеч мужиков выглянул пятый — молодой парень с всклокоченной шевелюрой и выпученными глазами. Этот персонаж испуганно посмотрел на Снегиря и. чуть не запнувшись о лавку, бросился бежать.

— Ну что стоишь? — я повернулся к, замершему с приоткрытым ртом, Васе Снегиреву: — Беги, догоняй. Это, наверное, твой Хомяков…

— Я стесняюсь спросить…- мужики проводили взглядами убегающую парочку, после чего, один из них, здоровенный, с белым чубом, выбившимся из-под козырька бейсболки с надписью «I love NY», с силой опустил на стол костяшку «6:6»: — Вам зачем Иван Хомяков надобен?

— Спросить его хотел по работе…

— А еще хотел спросить — по работе вашей или его ищете Ивана?

— По его работе, по моей он вряд ли мне поможет…

— Так спрашивайте, что хотели… — парняга заулыбался мне крепкими, желтоватыми от курева, зубами.

— Вы Хомяков?

— Натурально, Иван Михайлович Хомяков, шестьдесят второго года рождения…

— А это кто? — я недоуменно показал пальцем в сторону, где скрылись два бегуна.

— Это Малых Пашка, а почему он побежал — ваш молодой если догонит, то спросим.

— Понятно…- я замер на несколько секунд, собираясь с мыслями: — Хотел насчет вашего экскаватора узнать, насчет его кражи…

— Так это прораб наш продал его, Семеныч. Мне сторож рассказывал, что он в выходные тягач с прицепом пригнал и экскаватор мой куда-то увез.

— То есть прораб увез? А что ты никому не сказал?

— Меня кто-то разве спрашивал? — Хомяков горько усмехнулся: — Семеныч на меня наорал и выгнал с работы в тот-же день, сказал, что это я свой экскаватор угнал. Милиция ко мне сейчас впервые приехала, а хозяйку нашей фирмы я не разу не видел, говорят ей вся техника в наследство от мужа –покойника досталась, но только она не в теме, все вопросы прораб решает.

— Иван, а у тебя паспорт поблизости имеется?

— А почему не имеется? Паспорт у меня сейчас дома лежит. Сходить?

— Сходи, будь так любезен. — я оглянулся в сторону проулка, из которого появился, вываленный в пыли беглец, которого, завернув ему руку, вел такой-же грязный Снегирев.

— Тезка, а куда ты так резко бежать бросился? — пока Снегирев вел к столику своего пленника, я успел сходить к машине за папкой со служебными бумагами и теперь был готов документировать признания беглеца.

— Дяденька милиционер, мы же не знали, что в том киоске ящики с водкой стоят, думали он заброшенный, ну и залезли просто так…

— Паша-Паша, в том месте, куда ты скоро попадешь, за просто так попе часто очень больно становится. — я показал головой: — Сколько ящиков водки взяли?

— Два. — парень опустил голову: — Но мы все вернем, мы всего четыре пузыря выпили…

— Сейчас идешь в ваше отделение, находишь там кабинет уголовного розыска и тем, кто в нем сидит, все рассказываешь. Ты меня понял? Времени тебе два часа. Через два часа, если я узнаю, что ты не пришел и все не рассказал, то тебе конец будет. Понял меня, Паша? Все, давай, беги. Отпусти его, Вася.

Не знаю, что за киоск и что за водка, что похитили местные пацаны, некогда мне этим заниматься — у меня перспектива, в числящимся раскрытом, уголовном деле образовалась.

Через сорок минут мы, взяв самое подробное объяснение с бывшего экскаваторщика Хомякова, двинулись в обратном направлении, в сторону Города, по забитому транспортом, узкому шоссе.

В Дорожный РОВД мы успели перед самым вечерним разводом.

Мои подопечные, Наглый и Кролик, как добропорядочные, сидели в служебном кабинете и писали какие-то бумаги.