Чтение онлайн

На следующий день экспедиция двинулась дальше. Половина ламий разбежалась устраиваться в няньки, но и оставшихся для такого небольшого отряда было многовато. В принципе, им всем вполне хватало энергии от одного Бони, да только вампирить точечно змеелюдки не умели, били по площадям.

Ламисса вместе с двумя товарками, Ламишшой и Ламиццей, увязалась вместе с Боней. Остальных оставили охранять пещеры. Диадему Ламисса неожиданно для Бони с собой брать не стала, а отдала оставленной "на хозяйстве" младшей сестре - Ламисе. ("Не к месту серьги в ушах дикой ослицы" - прокомментировал это событие Гамаюн, но от расправы опять ловко увернулся.) Кстати, попутно выяснилось, что заключенная в янтаре Ламиссса оказалась их старшей сестрой.

Перед стартом Боня все-таки еще раз заскочил вместе с Ламиссой в пещеры и проковырял в глыбе твердой маны небольшой фитилек. Все-таки жалко стало. Так, глядишь, за пару лет мана потихоньку испарится, и бывшая жрица освободиться. А остальные ей тем временем успеют объяснить, как и за что ее разжаловали. Ламисса утверждала, что младшенькая у них та еще стерва, так что диадему не отдаст, а вот веселую жизнь гарантированно устроит. Ну и ладно. Нечего деусу хамить было.

Ехал Боня все-таки на единороге Саше. Использовать змеелюдок вместо транспорта ему было неудобно, хотя те и предлагали. Представил себе, за что придется держаться на поворотах, и решил не рисковать.

Компанию ему составлял Гамаюн. Чаще всего эта ворона сидела у Бони на плече, но иногда перебиралась на макушку Саше. Один раз наглый птиц попробовал использовать рог вместо жердочки, но единорогу не понравилось сокращение обзора и, тряхнув головой, он отправил ворону в полет. При чем так резко, что Гамаюн, хоть и успел распахнуть крылья, но тормозил ими уже не о воздух, а какой-то куст. К счастью, не колючий. Но несколько перьев все-таки потерял, а потом долго жаловался Боне на ухо (чтобы единорог не слышал) на тяжелую жизнь философа.

– Интересно, - Боня решил сменить тему, - мне так везло, или все магические создания при ближайшем рассмотрении оказываются вполне вменяемыми разумными. Или это они только со мной такие? Хотя вру, не все. Эльфийские комары меня кусали безо всякой жалости. Пока амулет не сделал. Так это что же получается, разумные - вменяемые, а неразумные - нет? В принципе, логично. Жаль, неразумных пока мало встречал, для выводов одних комаров маловато будет.

В общем, накаркал. И как ни странно, не ворона, а Боня. Болотная жижа сбоку от тропы неожиданно чавкнула, и оттуда со свистом вылетело нечто. Шарообразное, с хвостом, крыльями и зубами. И эти самые зубы попытались вцепиться Боне в плечо. То самое, с которого с заполошным воплем за мгновение до этого взмыл в небо Гамаюн. Мановый доспех, естественно, прокусить это "нечто" не смогло, но рубашку попортило. А уж грязной и вонючей болотной водой за пару взмахов крыльям уделало с ног до головы не только Боню, но и Сашу. Тот взбрыкнул и отчаянно замотал головой, пытаясь достать агрессора рогом, но в этом не преуспел. Зато сбоку появилась огромная змеиная голова и ловко всадила в него пару верхних клыков. А, может, и нижних тоже, Боне не было видно. "Шарик" был диаметром сантиметров восемьдесят, но и у ламий в змеиной форме рот весьма широко открывается. Проверено жареным кабаном.

– Надо же, Лламинги появились, - подала голос другая змеелюдка.
– Этот, правда, еще совсем маленький.

– ???

– Они всю жизнь растут. Тысячелетние сразу быка заглотить могут. Но до такого возраста они редко доживают. Обязательно кого-нибудь съесть попытаются, кто им не по зубам окажется. Да и в болоте прятаться трудно делается.

Боня судорожно пытался определить, с кем он разговаривает. После того, как Ламисса сняла диадему, он и ее от товарок отличить не мог. Волосы их, что ли, попросить покрасить? Просто так бусы разного цвета подарить не получится, у них, когда в змей перекидываются, шея раз в десять толще делается. Тут сложный артефакт делать надо, да и не факт, что собственных знаний на это хватит.

– Что теперь с этим Лламингом делать будете?
– продолжил беседу Боня, тщательно избегая личных обращений.
– На обед зажарите? Шкуру на память снимите?

– Нет, они невкусные. Так тиной провоняли, что даже с большой голодухи побрезгуешь. Пусть живет. К вечеру очухается.

– Такого монстра отпустите?

– А зачем он нам? Если бы совсем маленьких найти, можно было бы к нашим пещерам отнести. Они приручаются неплохо, мы их раньше вместо охранных собак использовали на подступах к поселку. Но сейчас мы же дальше идем, так что искать смысла нет.

– Кусачая собака зубов не показывает, - нравоучительным тоном изрек Гамаюн, усаживаясь Боне обратно на плечо. И добавил, как бы про себя, - И к чему я это сказал?

Боня задумался. Вопрос о наличии совсем уж опасных магических тварей так и остался открытым. Судя по кристаллу-справочнику, в древние времена такие были, но толи еще тогда всех перебить успели, толи в этих местах они и не водились.

До выхода из заболоченной долины встретили еще два вида магических существ, оба - змеи. Но в присутствии ламий они вели себя прилично и вреда членам экспедиции причинить не пытались. Сначала им Дипсы попались. Мелкие, говорят, очень ядовитые и прыгающие с такой скоростью и на такие расстояния, что на ум приходят мысли о телепортации. Но вокруг ламий они резвились как котята (или щенки, или другие домашние животные, кому какое сравнение больше нравится). Любую можно было взять на руки и погладить. Интересно, а без ламий они тоже себя так вели?

Несколько позже, в большой протоке они встретили Идрусов. Здоровые анаконды, но при этом ядовитые. Эти играть не лезли, но один явно заинтересовался хвостом какой-то ламии и стал откровенно к ней приставать. Та перекинулась в змеиную форму, став раза в три больше ухажера. Змей сразу застеснялся и скрылся в воде.

***

Серьезных задержек больше не было. Через неделю выбрались из заболоченной долины в горный каньон, где русло сужалось, а дорога вдоль него свелась почти к тропе. Изучать тут было нечего, растительности почти никакой, живности - еще меньше. Так что постарались его преодолеть с максимально возможной скоростью, сделав всего одну ночевку. Не слишком удобную, так как укладываться пришлось на той же тропе, можно сказать, "гуськом". О палатках речь и вовсе не шла. Боня-то ночь спокойно на "стуле рыболова" просидел, да за лошадьми следил, чтоб с обрыва не сверзились, а вот остальные - намаялись. Особенно кочевники, у орков магическая составляющая крайне невелика, так что компенсировать усталость за счет маны они не могли. А тут еще и ламии, хоть и держались поближе к Боне, но и из остальных силу тоже немного посасывали.

Когда вечером следующего дня, наконец, выбрались из каньона, место под лагерь выбирать не стали. Шатры поставили прямо на краю степи, не озаботившись ни водой, ни топливом. Все пришлось обеспечивать самому начальнику экспедиции с помощью своего набора артефактов. Вместо костра - магический примус, ну а воду прямо из воздуха вытянул.

Занимаясь хозяйственными делами, Боня мурлыкал под нос старую песенку, услышанную от покойного деда на Земле. Вроде, времен электрификации. Слова "нам электричество" заменил на "добрая магия", а потом и вовсе пошла отсебятина:

Добрая магия изменит все вокруг,

Добрая магия заменит сотни рук!

Добрая магия (не помню дальше слов),

Нажал на кнопку, чик-чирик, и вмиг обед готов!

В поздних сумерках, когда остальной народ или укладывался, или уже улегся спать, Боня уселся перед своим шатром, прихватив несколько листов бумаги, и стал сочинять схему для оптимизации артефакта-примуса. Гамаюн уселся рядом и с интересом наблюдал за его действиями. Примусов он взял с собой целых десять штук, но все они были одинаковыми, большого пламени не давали, да и регулировка огня предусмотрена не была. Собственно, схема этого артефакта была одной из первых, разработанных им в этом мире. Программа получилась простая, но несовершенная. Шашлыки жарить можно, а вот тушу крупного зверя на вертеле - никак. В общем, было над чем поработать.