Чтение онлайн

На «Венесуэле» было теснее, чем на «Сен-Жермене», пассажиры стали встречаться чаще. Марьетта ближе познакомилась с семьей Кордье, их поддержка и добрая симпатия вселяли силы и веру в будущее.

Остановки так и мелькали: Сент-Люси, которая хотя и находилась под Британской короной, оставалась французской и по языку, и по духу; затем Тринидад, английский остров с испанским названием; «Венесуэла» побывала в устье Дракона, в заливе Парна, в устье Змеи, и Марьетта даже увидела американский берег с широким устьем Ориноко [145] , огромной реки, соперничающей с Амазонкой [146] .

В школе все эти названия представлялись Марьетте ужасно таинственными, заставляли мечтать о неведомых краях… А теперь горькая судьба сама вела ее туда, одну, совсем юную, без опыта и защиты.

Еще две остановки — Демерара и Суринам, — час стоянки на островах Спасения, и «Венесуэла» вошла в гавань Кайенны.

Город был празднично убран, дома украшены зеленью и французскими национальными флагами. На вершине горы Сереру цвела множеством знамен казарма морской пехоты. Оба военных судна, торговые корабли и бедные местные суденышки также красовались, убранные триколорами. Лодки утюжили гавань, отряды морской пехоты и артиллерии вместе с жандармами образовали живую цепь на набережной, пушка стреляла, приветствуя нового губернатора, всеми любимого бывшего начальника колонии. Наряду с официальными властями прибывшего встречало и население. Люди давились, чтобы увидеть и поприветствовать месье Кордье.

Новый губернатор появился в окружении гражданских и военных властей. На нем была парадная форма главного комиссара морских военных сил. Господин Кордье вместе с семьей сошел в устланное коврами гребное судно. Сердце Марьетты сжалось — двадцать гребцов, усилиями которых празднично убранное суденышко летело к берегу, были каторжниками.

Остальные пассажиры разместились в специально для них поданных лодках, и Марьетта так и осталась бы одна на корабле, не зная, что делать и куда идти, если бы не добрая Полина. Мулатка посадила девушку в лодку с багажом, а на берегу повела юную подругу к себе домой. Она рассказала девушке, что в Кайенне нет ни отелей, ни ресторанов. Чиновники живут в своих домах, приезжие, в большинстве своем коммерсанты, гостят у друзей или посредников. Люди в колониях славятся гостеприимством, но нужно, чтобы тебя представили. Бедная Марьетта снова и снова с тоской спрашивала себя, что бы с ней приключилось, если бы Провидение не послало эту скромную и преданную покровительницу. Девушка вспомнила свою молитву в церкви Святого Людовика и вознесла в сердце горячую благодарность Богу, который ее не оставил.

Два дня спустя, когда улеглась суматоха приезда и праздничной встречи, Полина сказала хозяину, что приютила свою юную протеже [147] .

— Хорошо сделала, моя милая, — ответил месье Кордье с доброй улыбкой. — Теперь я ею займусь. Пусть зайдет ко мне.

Смущенная вниманием, Марьетта пролепетала слова благодарности. Губернатор воздал должное ее смелости и мужеству, но не скрыл, что именно теперь начинаются самые тяжелые испытания. На что она будет жить? В Кайенне можно было бы как-то заработать на жизнь, но в Сен-Лоране, исправительной колонии с тюремным режимом, ей будет несладко. Месье Кордье напомнил, что свидания с женихом будут крайне редки. Впрочем, он тут же пообещал сделать все возможное, чтобы смягчить режим, в котором содержали Поля. Марьетта рассказала, что очень давно, в детстве, была знакома с доктором Шарле и пояснила, при каких обстоятельствах. Губернатор знал и уважал морского врача. Хорошие люди быстро распознают друг друга. Господин Кордье подумал, что доктор, человек женатый и живущий с семьей, мог бы приютить и опекать молодую девушку. Он велел телеграфировать начальнику санитарной службы в Сен-Лоране. Ответ не заставил себя ждать. Через два часа доктор сообщил, что его жена с удовольствием примет Марьетту и поможет ей. Оставалось ждать отплытия одного из военных судов, совершавших поочередно раз в две недели рейс из Кайенны в Сен-Лоран.

«Ойапок», прекрасное малотоннажное военное судно третьего класса, отправлялось через день. У Марьетты почти не осталось времени познакомиться с Кайенной, красивым городом с широкими прямыми улицами и роскошными домами из ценных пород дерева. Но она унесла с собой благодарное воспоминание о своих добрых цветных друзьях, так сердечно к ней отнесшихся.

Господин Кордье выдал девушке разрешение на проезд на военном судне, поручил заботам капитана «Ойапока», дал ему письмо к коменданту Сен-Лорана и пожелал Марьетте счастливого пути. Бедняжка была так растрогана добрым отношением, что не знала, как выразить благодарность. Но слезы, блестевшие на глазах девушки, волнение и бледность говорили о ее чувствах.

Помощь и участие семьи Кордье этим не ограничились. Приехав на «Ойапок» в сопровождении Полины, Марьетта обнаружила там для себя целое приданое, состоявшее из необходимой в экваториальном климате одежды. Это мадам Кордье и ее дочери позаботились о новой жительнице Гвианы. Девушка расцеловала мулатку, мешая слова благодарности со слезами, обещала никогда не забывать ее доброты и вырвалась из объятий толстухи только тогда, когда раздался свисток к отправлению.

Двенадцать часов спустя Марьетта прибыла в Сен-Лоран.

С момента получения письма невесты с сообщением о приезде Поль не помнил себя от радости. Ему казалось, что появление Марьетты принесет избавление. Часто во время работы Поль погружался в мечты, мысленным взором видел девушку на борту судна, следовал за ней через моря и порты, считал дни. У него бывали приступы веселости и беспричинной радости, сменявшиеся меланхолией. Он стал неровен, беспокоен, озабочен, его снедала тревога, он просто терял голову, так что надзирателям приходилось окриком возвращать его к действительности и работе.

Теперь Поль считал часы и минуты.

И вот однажды доктор Шарле известил его о приезде Марьетты на том же пакетботе, на котором прибыл новый губернатор, рассказал о его депеше и своем согласии приютить девушку. Она будет жить в их семье и заниматься детьми, это избавит ее от нездорового любопытства и посягательств обитателей колонии.

— Господин доктор! — Голос юноши дрожал от волнения. — Я дважды обязан вам жизнью, а теперь, давая моей любимой кров и поддержку, вы опять спасаете нас!

В один прекрасный день во время работы Поль услышал пушечные выстрелы, возвещавшие прибытие военного корабля. Он побледнел, инструменты выпали из его рук, и молодой человек опустился на служивший табуретом обрубок дерева.

«Она здесь», — подумал Поль. Сердце так билось, словно хотело вырваться наружу.

Прошло два часа. Прибежал, весь в поту, Майпури и, задыхаясь, сообщил, что супруги Шарле встретили на пристани молодую особу, отвечавшую описанию Марьетты. Гигант еще не кончил говорить, как вошел надзиратель и приказал номеру 881-му следовать за ним к управляющему. Сердце несчастного юноши забилось так неистово, что он чуть не упал.

— Держись, — похлопал его по плечу Майпури. — Дорогая малышка! Какая смелая и как тебя любит! Ну же! Будь мужчиной. Ты ведь был сильным в беде, будь сильным в радости…

Поль направился в сопровождении надзирателя к административному корпусу.

В это время Марьетта, затаив дыхание, прислушивалась в кабинете управляющего к наружным шорохам. Сердце замирало, дышалось с трудом. Внезапно нервы девушки напряглись, глаза расширились, дыхание замедлилось — она узнала в коридоре шаги жениха. Дверь растворилась, и позади надзирателя появилось бледное до голубизны лицо Поля и его худая фигура в каторжном облачении. Марьетта вскрикнула. В этом вопле смешались радость и горе. Обхватив Поля, она отчаянно целовала его, рыдала, задыхалась… Зубы ее стучали, она вся дрожала. Поль заключил невесту в объятия, крупные слезы катились по его лицу и капали на волосы девушки.