Борька
Шрифт:
Охлаждать разгорячённые умы как-то надо - и, поэтому, холодцом не стоит пренебрегать. Он слишком ценен для того, чтобы мы могли невнимательно, свысока относиться к нему - он важен украинскому сердцу (да и русскому тоже)!
Но, конечно, и иметь ледяное сердце не пристало, иначе перестаёшь замечать близких.
А, значит, холодцом не стоит слишком увлекаться.
Итак, подводя итог этому широкому кулинарному отступлению от темы, ещё раз напомним, ради чего мы его затеяли.
Именно такие блюда (минимум - девять, это если уж вы считали вместе со мной, и это далеко ещё не полный список!) могли приготовить украинские партизаны из попадавшихся им на пути кабанчиков.
И, строго говоря, поэтому...
Именно поэтому украинских партизан следовало опасаться в первую очередь, чуять их за версту, и стараться избегать не то что встречи, а даже самой её возможности.
Мужики эти были дикие, по-настоящему одичавшие - поэтому встреть они кабанчика (а такое, как мог предположить Борька, по неосторожности жертв всё-таки случалось), и у него не осталось бы ни единого, даже самого мизЕрного шанса остаться в живых.
Нет, долго бы он не погибал - он был бы мёртв моментально, на месте. Его убивали бы все присутствующие бендеровцы всеми доступными им способами. Поэтому украинцев следовало обходить стороной - братский народ мог прижать не на шутку...
Всё-таки вольному одинокому кабанчику выжить в лесу было нелегко, как ни крути.
20. МЕТЕЛЬ. ЗНАКОМСТВО
Но открылась и другая тайна.
В лесу (на удивление) обнаружилось несколько таких же оборотней, как Борька. И нашлись они быстро.
Одним из них, например, был хряк Василич - вот как они встретились...
Борька блуждал по лесу уже несколько дней с момента превращения, а может быть и не первую неделю даже. Чувствовал он себя уже совсем плохо.
Постоянно приходилось быть начеку, проводить почти всё время на ногах - то разыскивая еду, то присматривая себе место, где можно было бы перележать ночь, засыпая только одним глазом, чтобы (если ситуация вдруг складывалась угрожающе, или просто непредсказуемо) иметь возможность вскочить и убежать куда-нибудь от греха подальше, даже от воображаемой опасности.
И вот настал день, когда, как назло, погода вдруг сделалась совсем нехорошей, причём в мгновение ока. Пошел мелкий снег - и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновение темное небо смешалось со снежным морем. Все исчезло.
Борька побежал рысью, параллельно подыскивая себе место в каком-нибудь глухом буреломе, где он мог бы спокойно и безопасно спать ночью. Но он уже не был так разборчив, как прежде. Хотелось поскорее спрятаться от лютой кружащей вьюги.
– Боже ну как же это меня так угораздило и застало - подумалось вдруг ему - ведь даже шкура моя толстая меня не греет. Надо бы скорее забиться куда-нибудь, чтобы пересидеть где-нибудь эту метель. Будь у меня хоть такая шкура, да такой пушистый тулуп, как у зайца - может быть, мне и легче было бы перенести это сейчас?
С этой нерешённой проблемой он всё настойчивее сужал круг своих поисков - ему не терпелось уже залечь.
Порыскав по лесу, он нашёл скопление упавших деревьев, образовывавших некое подобие укрытия. Издалека оно почти никак не выделялось, и это было очень хорошо - никто бы и мог подумать, что среди этих здоровенных стволов, лежащих один на другом, кто-нибудь может обитать.
Борька ещё раз пригляделся, и начал потихоньку пролезать в некое подобие норы, открывавшееся под завалами.
И он уже почти залез, поворочался, умостился... и внезапно понял, что он под этим завалом в этой норе не один. Кто-то тихо, и пока безобидно сопел в её глубине.
.....
Вначале, конечно, пришёл ужас - удушающий панический страх, моментально парализовавший измучившегося Борьку. Его бросило в жар, он застыл, а потом стал потихоньку выгребаться из только что открытого логова неизвестного зверя.
Но, поразмыслив немного, кабанчик стал успокаиваться.
Начал он свои рассуждения с того, что если бы это был крупный и опасный зверь - ему бы уже не поздоровилось, а, может быть, был бы даже мёртв. Но он был жив - и ничего не происходило, и это уже было хорошим знаком.
А маленький зверь в такой большой норе вряд ли стал бы обитать - незачем лисице и даже волку столько места. Эта берлога пригодилась бы медведю...но медведем здесь не пахло.
Как ни странно, ни пахло вообще ничем - это было удивительно. Но определённо кто-то здесь был, и стоило бы выяснить кто именно.
Борька, обцарапавшись о наваленные стволы деревьев, с трудом развернулся мордой к темноте, в которой что-то сопело, и, громко хрюкнув для устрашения, произнёс:
– Эй! Ну кто тут сопит, вылезай-давай. Только тихо и аккуратно - а то ведь я и разнервничаться могу. Выходи, - и нетерпеливо взрыл землю копытом.
Тихое сопение прервалось нам миг, но потом некто тяжело вздохнул, даже захрипел - и из темноты прямо на Борьку выплыла такая же, как и у него, физиономия свина - только седая уже как будто бы.
Он ещё раз вздохнул, и глянул маленькими глазками на Борьку:
– Ну и кого же эта метель принесла? Кто ты такой, чего в мою нору ломишься?
– Я Борька. Укрытия ищу от ветра и снега - вот и залез сюда. А твоя нора/не твоя - не знаю - у тебя ж не написано. Чего это она вообще твоя - те же её не покупал? Так же нашёл, как и я - вот и лежишь в ней. Ты уж приюти меня хотя бы на ночь, а то мне спрятаться негде.
А там, снаружи - сам знаешь, какая метель - буран прямо. Вот здесь проведём ночь - может быть, расскажем друг другу полезного чего-нибудь - глядишь оба и выживем. Как зовут-то тебя, скажи?